Чтение онлайн

— Вы называете его именно так, подземным рейхом?

— Так называл его штандартенфюрер, в чьем подчинении я имел неприятную обязанность служить, — по-индюшиному потряс отвисшим подбородком фон Риттер. Ноздри негроидно-широкого носа его раздувались при этом, подобно воздушным шарам.

У двери, ведущей в зал для пиршества, офицеры оглянулись и увидели, что фюрер неслышно вышел вслед за ними, чтобы остановиться лицом к Святилищу. Оказавшись почти между двумя здоровенными охранниками, он выглядел жалким пилигримом, которого никто не собирается пускать даже на порог храма.

Так же молча офицеры открыли дверь и оказались в небольшой передней, до которой доносился приглушенный говор «пиршествующих» кардиналов Черного Ордена.

— Фюрер все еще там, в комнате масонов? — остановил «посвященных» обергруппенфюрер Шауб, поднявшийся при их появлении с богато инкрустированного и, очевидно, только поэтому не обшитого кожей дубового дивана. Одного из двух, стоящих под стенками.

— Уже у врат Святилища, — ответил Отто.

— Его можно понять, Скорцени. Когда приходит время решать... Фюрер не может не возвращаться сюда, к «Копью судьбы», к духам предков, которыми прославился этот замок.

— Его можно понять, — развел руками Скорцени.

— Я пойду к нему. В такие минуты фюрера нельзя оставлять наедине с самим собой.

Скорцени и Риттер проводили его взглядом, однако уходить из комнатки не торопились. Точнее, бригаденфюрера сдерживал «первый диверсант рейха». Присоединяться к одной из группок, образовавшихся к тому времени в зале для пиршеств, ему не хотелось. К тому же следовало использовать возможность как можно обстоятельнее пообщаться с комендантом подземного рейха.

— Если это не тайна... В чем, собственно, проявлялось сумасшествие штандартенфюрера? И насколько это типично для офицеров гарнизона вашей подземной Атлантиды?

— К сожалению, типично.

— Понятно, многие не выдерживают длительного пребывания под землей. Привидения. Подземные духи.

— Лично я провел там более двух лет. Месяцами не появляясь на поверхности.

Скорцени взглянул на барона не столько с уважением, сколько с любопытством.

— Вы правы, Скорцени. Подземный рейх — это способ жизни, способ мышления. Совершенно новая, не известная землянам философия.

— Дождевого червя?

— Я всегда считал, что название избрано крайне неудачно. Его предложил штандартенфюрер Овербек. Этим многое объясняется. Он так и не понял, что подземный рейх — не временное обиталище.

— И что речь идет о зарождении совершенно иной цивилизации — подземной Атлантиды, — поддержал его Отто.

— Вы очень точно определили сущность нашего лагеря. Вполне возможно, что его гарнизон окажется последним племенем, уцелевшим после гибели нынешней европейской цивилизации. Да-да, штурмбаннфюрер, не только Третьего рейха, Германии, но и всеевропейской... Многие пока не осознают этого. Даже из тех высоких чинов рейха, кому давно следовало бы.

— Причиной этому — секретность?

— Не только. Они больше не верят в то, что рейх способен создать новое, сверхмощное оружие.

Они оба помолчали, чувствуя себя при этом несколько неловко. Верят ли они сами в то, что такое оружие будет создано?

— Очевидно, вы являетесь одним из тех людей, которые стояли у истоков самого замысла «Регенвурмлагеря». Извините, упустил из виду, что это название совершенно не импонирует вам.

— Пытаетесь овладеть истоками, штурмбаннфюрер? — недоверчиво покосился барон на собеседника.

— Не овладеть. Понять. Вероятно, они столь же секретны, как и карты подземного рейха. Но коль уж мне доверена служба безопасности этой рейх-Атлантиды, то хотелось бы начинать с познания ее истоков, — уже более жестко определил свое отношение к теме Скорцени. — Чтобы затем точно так же познавать философию подземного бытия. А не метаться по поселкам «Регенвурмлагеря» в полнейшем безумии. Я, старый солдат, как говорит в подобных случаях мой боевой командир генерал Хауссер, понимаю это так.

Барон резко выдвинул вперед нижнюю челюсть, так что почти полностью оголил весь набор полуизжеванных нижних зубов, и, что-то промычав, резко задвигал ею, словно пытался, но никак не мог вернуть назад. А когда вернул — Скорцени понял, что в этом яростном движении выражается значительная часть всего того скрытого мыслительного процесса, который фон Риттеру приходится проделывать, прежде чем определиться в наиболее ответственных для него решениях.

—Точнее будет сказать, — наконец изрек он,—что я был среди тех, кто осуществлял инженерный замысел рейх-Атлантиды. Поскольку начинал свою карьеру торным инженером в одной из угольных шахт. Но теперь у меня есть довольно опытная инженерная группа, поэтому полностью могу посвятить себя общеоборонным вопросам. Но сам замысел рейх-Атлантиды — как видите, я охотно пользуюсь вашим термином — рождался в Третьем управлении СД.

— Кто бы мог подумать?! — иронично съязвил Скорцени.

— Именно там разрабатывались основные проекты опорных узлов и укрепрайонов рейх-Атлантиды, которые в начальном понимании замысла должны были стать подземной частью оборонительного «Восточного вала» [65] . Но, как вы понимаете, мы ушли от первоначальных замыслов.

За дверью, ведущей к Святилищу, послышались голоса, и барон предпочел оставить эту комнатушку, дабы не вызывать у фюрера подозрения в излишнем любопытстве. Скорцени не оставалось ничего иного, как последовать его примеру.

В зале для пиршеств их появление встретили напряженным молчанием: то ли ждали, что вслед за ними появится фюрер со своей свитой, то ли рассчитывали, что оба «посвященные» тотчас же начнут делиться тайнами этой беседы у «Копья судьбы». Но генерал-барон и обер-диверсант предпочли не заметить всеобщего любопытства и, сопровождаемые завистливо-удрученными взглядами, взялись за бутылку шампанского и хрустальные бокалы.

Прихватив все это, они отошли к небольшому столику, стоявшему в конце зала, справа от камина. Пребывавший там в угрюмом одиночестве обергруппенфюрер Феликс Штайнер [66] — которого, как и некоторых других фронтовиков от СС, на совещании в Рыцарском зале не было — вежливо откланялся и, исключительно из уважения к Скорцени, вернулся к общему столу давая возможность этим двоим продолжить свое знакомство.

— Вообще-то редко случается, чтобы инженер принимал командование над таким мощным гарнизоном. Обычно отдавали предпочтение боевым генералам, вроде Хауссера или только что вспугнутого нами обергруппенфюрера.

— Я ненадолго задержался на шахте. К тому же не принадлежу к людям, примкнувшим к движению лишь тогда, когда оно пришло к власти, — горделиво вскинул подбородок барон. — Я начинал еще с тем Адольфом — Адольфом Хайсом, о котором теперь почти забыли. Да, я имею в виду патриотическую организацию «Имперский флаг» [67] . В юности я был лично знаком с капитан-лейтенантом Альфредом Хофманом, который, как известно, одно время являлся даже начальником штаба СА. Перед вами один из тех аристократов, которые в первые же дни пошли за национал-социалистами, а не тех, которые брезгливо...