Странники войны
Шрифт:
— Я всегда полагался на людей, начинавших свое восхождение по иерархии СС в отрядах штурмовиков, — без особого энтузиазма признал Скорцени, пытаясь прервать цепь юношеских воспоминаний прусского аристократа.
— Ибо такова воля Германии, штурмбаннфюрер.
Скорцени наполнил бокалы, сделал несколько глотков, наслаждаясь прохладной кислинкой далеко не лучшего шампанского из того, что можно было найти во Франции, и, пребывая под впечатлением от него, вновь вернулся к истокам.
— Значит, замысел рейх-Атлантиды начинался в ведомстве генерала Олендорфа [68] . Кто бы мог предположить, что там сидят столь дальновидные мыслители, способные сотворить рейх-Атлантиду, являя миру нечто доселе невиданное?
68
Отто Олендорф (1907—1951), группенфюрер войск СС. В1941—1942 гг. являлся командующим спецгруппой войск «Д» (занимавшейся наведением «нового порядка») на юге Украины. В то же время начиная с 1939 г. и до конца войны возглавлял Третье управление Главного управления имперской безопасности, одно из подразделений которого (Ш-Д) ведало контролем над промышленностью, снабжением и, что немаловажно, рабочей силой, необходимой для строительства «Регенвурмлагеря».
— Я бы не преувеличивал их интеллектуальный потенциал, большая часть которого все эти годы была направлена на создание эйн-затцгрупп [69] и не поднималась выше изобретения «грузовика-3» [70] .
— Такова воля Германии, — напомнил барону Скорцени, не желая предавать скептическому осмыслению содеянное Третьим управлением. — Тем более что в любом случае под патронажем генерала Олендорфа находится почти вся агентурная, как он считает, элита [71] . Следовательно, есть возможность привлекать...
69
По приказу тогдашнего руководителя СД Гейдриха еще в мае 1941 г. началось создание эйнзатцгрупп, которые специализировались по уничтожению партизанских отрядов, истреблению еврейского населения и прочим акциям, совершаемым эйнзатцкомандами. Всего было создано четыре такие группы: А — действовала в странах Прибалтики; Б — должна была охватывать территорию России от Смоленска до Москвы; В — район Киева; Д — Южную Украину.
70
По приказу Гиммлера для нужд эйнзатцгрупп унтерштурмфюрером СС доктором Бекхером была сконструирована машина «грузовик-3» (буква «3» обозначала название завода — «Заурер» и слово «зондер» (специальный), прозванная в народе «душегубкой».
71
Имеется в виду, что в составе Третьего управления СД была особая группа, занимавшаяся шпионажем в «высшем обществе» — включая круг чуть ли не первых лиц рейха и СС, а также монархическо-аристократические круги Германии и Австрии. Но поскольку эти круги были довольно узкими, разведкой в них занимались завербованные аристократы, порой из довольно известных, родовитых семейств, именовавшиеся в анкетах «почетными агентами». Немало было среди них и вхожих в эти круги женщин легкого поведения, что служило поводом для насмешек над штатными сотрудниками группы.
Барон понял, что Скорцени не оставит его в покое, пока не добьется более конкретных сведений об авторах замысла, — тут уж у офицера СД срабатывало пристрастие к допросам. И поскольку начальник службы безопасности рейх-Атлантиды все равно получит эти сведения из любых других источников, то стоило ли ожесточать его против себя? Там, под землей, СД становилась еще опаснее, чем здесь.
Риттер уже собирался ответить, но заметил, что к ним направляется рейхсфюрер СС Гиммлер. Завидев его еще издали, бригаден-фюрер прищелкнул каблуками и вытянулся по стойке «смирно».
— Я остановился в отеле «Вестфалия», — проговорил он, не глядя на Скорцени, на которого приближение великого магистра СС не произвело никакого впечатления, и почти не шевеля при этом губами, будто чревовещатель. — Насколько мне известно, вам номер тоже заказан, рядом с моим.
— Впервые слышу.
— Вечеринка затянется допоздна. При свечах. Так было предусмотрено. Сегодня здесь будет настоящий пир. Уж не знаю, кто расщедрился. Говорят, Гиммлер.
— О чем тоже слышу впервые: «Гиммлер расщедрился!»
— Жду вас в сорок первом номере. «Сорок первый!» Фатальное число, штурмбаннфюрер. Фатальное.
— Не советую говорить нечто подобное в присутствии фюрера.
— Он уже сам говорит об этом.
— Насколько я понял, вы предпочитаете французский коньяк.
— В том случае, если нет баварского пива.
Гиммлер уже был рядом. Лицо его оставалось суровонепроницаемым, однако на нем уже играла полузлорадная ухмылка человека, которому «все давно известно».
— Я понимаю, господин Скорцени, что теперь у вас возникло не меньше вопросов, нежели у бригаденфюрера СС фон Риттера. Но у нас еще будет время обсудить их. У нас еще есть время, не правда ли, господин барон?
— Ибо такова воля Германии!
— Мне нравится ваш оптимизм. Сейчас эта холостяцкая вечеринка завершится, и мы перейдем в гостиный зал, где накрыт скромный рыцарский стол при свечах и даже будут присутствовать несколько местных аристократок.
Скорцени усиленно демонстрировал удивление, но это ему плохо удавалось. Что бы он ни пытался изобразить на своем «лукавом личике», как однажды — любя и похлопывая его по плечу — позволил себе изъясниться Борман, все равно оно не способно было выражать ничего, кроме в общем-то несвойственной самому Отто и необъяснимой для окружающих свирепости.
«Кстати, почему в замке нет Бормана? — только сейчас обратил Скорцени внимание на эту дикую странность. — Ведь этого высокого собрания попросту не должно было происходить в отсутствие партай-фюрера. Так что бы это могло значить?»
— Ничего удивительного, — молвил он вслух. — Все вполне в рыцарском духе: время для турниров и время для застолий.
— Но еще до того, как мы окажемся за столом, мне нужно было бы сказать вам несколько слов.
— Позвольте оставить вас, господин рейхсфюрер, — тотчас же отреагировал фон Риттер.
— Не лишайте себя удовольствия, пиршествуйте, — остановил его Гиммлер. — Это мы со Скорцени, закоренелые трезвенники, вынуждены будем оставить вас.
34
Очевидно, Мария успела шепнуть Катеринке, что на самом деле они еще не женаты, потому что хотя хозяйка и постелила им в одной комнате, но девушку уложила на койке, а Николая — на полу. Правда, поначалу Крамарчука это не смутило: главное, что они рядом. И впереди целая ночь, у которой свои нравы и свои права.
В протопленной хате было непривычно тепло и покойно. Даже содрогающий землю гул тяжелых ночных бомбардировщиков, прошедших как раз над их крышей, показался таким же мирным и привычным, как раскаты далекого грома. Сержант даже не стал прислушиваться, будут ли они бомбить что-либо неподалеку.
Большую часть ночи они не спали. Мария, возможно, из-за того, что опасалась его агрессивности, а Николаю не давала покоя близость девушки. Потом, когда под утро Мария все же уснула и, сонная, отбросила одеяло, обнажив округлые плечи, слегка прикрытые распущенными волосами, Крамарчук не сдержался, подкрался к ее постели... Потоптался, погладил волосы... Но так и не решившись лечь рядом, огромным усилием воли заставил себя вернуться на свое место у печки.
«Как пес, — с тоской подумал он, глядя на вырисовывающиеся при лунном сиянии очертания тела Кристич. — Накормили, уложили у печки — и лежи, гоняй блох. Нужно было уговорить ее заночевать в том доме, который сегодня присмотрели... Дурак. Она бы туда не пошла. И вообще, сколько бы ты ни пытался остаться с ней наедине, рядом всегда будет третий — лейтенант Беркут».
Забывшись крепким предутренним сном, Крамарчук не слышал, как Мария оделась и вышла из дома. Но проснулся от ее крика: «Сержант, немцы!», от того единственного возгласа, который только и способен был моментально поднять его и заставить, ничего не уточняя, за несколько секунд влезть в сапоги, одеть гимнастерку и схватиться за шинель.
— Где немцы? Какие еще немцы?! — раздался сонный голос Гри-дича из-за прикрытой двери, ведущей в соседнюю комнату.
— На дороге. За холмами; у рощицы, — запыхавшись, ответила Мария, прислонясь к косяку двери. — Возятся с машиной. Их там всего трое. Наверное, там, на дороге, и ночевали.
— Ну и что, что их трое, возятся с машиной? — нервно переспрашивал Гридич. — Из-за этого нужно полсела поднимать на ноги?
— И то правда... — растерянно пробормотал Крамарчук, застегивая немецкую портупею с двумя кобурами.