Странный Брэворош
Шрифт:
–
Дед
Илько
не
бездомный.
У
него
хата
своя
в
Каменке
есть.
Просто к нам в Мартоношу он горилку пить ходит.
–
А в
Каменке горилки
нет?
–
Есть,
–
заулыбался
Гаврик.
–
Но
в
Каменке
нет
бабы
Гарпыны.
–
Ну
и
что?
–
не
понял
малой.
–
Ничего, – еще шире заулыбался Гаврик. – Потом поймешь,
когда
вырастешь.
Глебушка замолчал и стал мечтать о том, что, когда он вырастет, поймет все-все тайны. И что хранится в папкином портфельчике, и почему дед Илько ходит пить горилку до бабы Гарпыны, и почему эта проклятая Америка так не любит колхозных поросят, что они все дохнут и дохнут…
Дорожка вдоль реки привела мальчиков к хутору. На хуторе, с двух сторон балки, стояли в рядок несколько мазанок. Они были очень похожи друг на друга: чистенькие, с белыми побеленными стенами, с соломенными крышами и одинаковыми ивовыми тынами. Во дворах копошились куры и утки, а прямо по улице разгуливала пара огромных серых гусей. Увидев братьев, они воинственно за- шипели и захлопали крыльями.
–
А
вот
я
вам
сейчас!
–
пообещал
Гаврик
и
поднял
с
земли
сухую
хворостину.
Гуси
мужественно
и
с
достоинством
отступили.
–
За
хутором
точно
нет
Америки?
–
на
всякий
случай
уточнил
Глебушка.
–
Точно!
–
кивнул
брат.
–
Там
есть
новая
ГЭС.
–
А что
такое ГЭС?
–
Это
гидроэлектростанция.
Свет
нам
в
хату
дает.
И
в
клуб
тоже.
Кино любишь?
–
Люблю.
–
Вот
без
нее
не
было
бы
кина,
понял?
–
Чего
ж
тут
непонятного?
–
удивился
Глебушка.
ГЭС мало чем отличалась от обычной хаты. Просто она была чуть побольше и стояла на краю водяной ямы. В яму резко и с шу- мом падала вода. Шум воды почти перекрывал рокот чего-то очень громкого внутри хаты.
–
Там
чего?
Змей Горыныч?
–
Глебушка
кивнул на
здание
ГЭС.
–
Сам
ты
Змей
Горыныч,
–
убежденно
сказал
Гаврик.
–
Турбина
там
здоровенная.
Давай
поворачивать
к
дому.
Скоро
темнеть
начнет.
–
В клуб к своим девчатам пойдешь? – равнодушно спросил
Глебушка.
–
Не с тобой же сидеть, – ответил Гаврик и зачем-то, как на
вешалку, надел свой здоровенный картуз на голову Глеба. Картуз
был
теплый
и
по
краям
внутри
немного
липкий
от
пота.
Наверное,
именно такие картузы носят полковники, когда их фуражки сбивают
вражеские пули. Коляска быстро катилась к дому. Глебушка вос-
седал
в
ней
гордо
и
величаво.
Ему
казалось,
что
все
село
любуется
его
статью
и
удалью.
Сзади,
толкая
коляску,
шел
старший
брат.
Он
смотрел далеко вперед, то ли пытаясь разглядеть далекое море, то
ли высматривая девчат, которые, по расчетам мамки и Глебушки,
скоро
должны
были
точно
от
него
забеременеть.
4.
В июне у Гаврика начались выпускные экзамены. Сдавал он их легко, совершенно ничего не меняя в своем привычном распо- рядке дня и ночи. Домой приходил из клуба под утро, заваливаясь на раскладушку под вишней. Вишня уже давно отцвела. На месте обильных цветов появились зеленые «бульбочки» – плоды, глядя на которые невозможно было поверить, что очень скоро они пре- вратятся в сочные красные до черноты ягоды.
Когда Гаврик спал, Глебушка тихо подъезжал к нему на своей коляске почти вплотную и рассматривал брата в упор. Ему очень нравилось это занятие. У брата были чуть вьющиеся желтоватые волосы. Когда, бывало, Гаврик перегружал вилами из подводы в сарай солому, некоторые травинки застревали в его волосах. И было непонятно, где волосы, а где солома. Глебушке это почему-то очень нравилось. И еще ему нравилось все ладное тело брата. Он был не очень высок, но удивительно строен. Сильные руки с выпиравшими венами и рельефная грудь делали его похожим на статую, которая стояла в райцентре в городском парке. Глебушка видел ее только однажды, когда папка его возил на подводе в районную больницу. После того, как в больнице неприятного вида дядька в замызганом халате подергал его за руки и за ноги, Глебушка расплакался, и папка, чтобы успокоить сына, покатил его коляску в городской парк. Вот тогда он и увидел ту статую, которая была белой, как их сельские мазанки.
Но на Гаврика долго смотреть было нельзя. Если смотреть долго, он начинал ворочаться, а потом мог и вовсе проснуться. Проснувшийся Гаврик – хуже злой козы Люськи, с ним надо было обращаться с осторожностью.
На экзамены Гаврик надевал настоящую белую рубаху и пап- кины старые штаны, благо, папка был не намного больше старшего сына. Такой же невысокий, подтянутый, мышцатый, только лицо слегка обрюзгшее. Мамка говорила, что это из-за того, что он совсем молодым воевал с немцем. Соседка тетка Люська утверждала, что это от горилки. Глебка соседке не верил: горилка хоть и вонючая, но по цвету – вода водою. Что от нее будет, от воды-то?! Да и потом, по собственному опыту Глебка знал: с утра от папки всегда пахнет очень вкусно. Глебке не было знакомо слово «перегар». Знакомый с рождения папкин запах казался ему лучшим на свете. Почти луч- шим. Ведь были еще мамкины руки, пахнувшие олией и молоком.
Донашивал Гаврик и папкины старые чёботы, которые натирал до блеска кусочком старого сала. Тогда они становились по виду – не хуже новых. Картуз у брата был свой собственный, как и рубаха. Этот джентельменский набор он купил прошлым летом в райцентре на заработанные им за каникулы в колхозе деньги. Деньжищи были немалые! Глебушка не знал точно, сколько их было, но гордился тем, что со своей получки брат купил ему ситро с белыми пряниками, а
мамке платочек с вышивкой. Отцу не купил ничего, денег не хва- тило, но папка даже не заметил этого. А, может, просто не показал вида – интелихент все-таки.