Чтение онлайн

Лотар исчез с площади, а через какое-то время вернулся назад и, озираясь по сторонам, пробрался в узкий проход между двумя высокими домами, где было темно.

Один из стражников у помоста, пока никого на улицах не было, прилег прямо на каменных плитах, опершись головой в основание одной из статуй, стоящих на площади. Ему было тепло и уютно под его синим плащом, постепенно сон накрыл его молодое тело. В дремоте снилась ему любимая красавица с ярко-рыжими волосами, глазами серо-голубого неба, дети — дочь и сын с такими же кудряшками, как и у него, родной уютный дом, недалеко от этой площади, ближе к реке, где ждали его после службы. Ничто не предвещало беды…

Через какое-то время почувствовался запах дыма. Он тянулся по ветру с севера со стороны замка. «Точно скоро будет пир и Иллир начнет праздновать свое восхождение на трон», — подумал стражник. Он приподнялся, втянул носом воздух, чтобы определить источник запаха. С площади была видна крыша замка — небо над ней было чистым. Это показалось ему странным, ведь запах дыма становился все сильнее. Через какое-то время по улочке, ведущей к площади с севера, появился шлейф дыма, который словно туман подкрадывался по низине. Стражник увидел его и пошел навстречу. Он должен был понять, что там происходит, как внезапно из-за домов раздался далекий крик: «Пожар! Горим!». Стражник тут же ринулся к источнику крика и уже через секунду скрылся за домами. Площадь оказалась пуста от посторонних взглядов.

Лотар вышел из тени и, как ночной воришка, подкрался к помосту, где находились заключенные. Натан, узнав юношу, презрительно отвел взгляд, а остальные смотрели испуганно и, в тоже время, будто молили о помощи. «Я освобожу вас», — прошептал Лотар и принялся разбивать замки на оковах. Они поддавались с трудом, как вдруг над городом раздались удары колокола. Эти звуки были чужды этому времени суток и глубоко встревожили жителей.

Удары были частыми и сильными, а через мгновение удары в колокол раздались и в другой части города. Вскоре, в той стороне, куда убежал стражник, появилось ярко оранжевое зарево — пожар становился сильнее. Крики «Пожар-пожар…!» раздавались уже отовсюду, тут и там стали появляться взволнованные люди, среди которых были старики, дети, женщины; они, суетясь и не зная, что им делать, бегали то к зареву, то от него. Мужчины, оказавшаяся в эпицентре событий, схватилась за орудия спасения — в ход шли кожаные мешки, фляги, наполненные водой; кто-то даже пытался использовать мокрые тряпки, ткани, а самые отчаянные — плетеные корзины, которые совсем не держали воду. Город ожил в яростной борьбе за свою жизнь, а огонь, словно дикий демон, стал перекидываться с одного здания на другое. Его языки поднялись так высоко, что были отчетливо видны с площади, где в этот самый момент Лотар бился за освобождение пленных. Но стоило ему увидеть языки пламени, мечущиеся над крышами домов и искры, разлетающиеся по ветру, будто бы тысячи сверкающих пчел, жалящих новые крыши своими пламенными укусами, он замер как камень. Пожар стремительно распространялся на ветру и пожирал уже большую часть город. Лотар освободил только двух пленников из одиннадцати человек и они, даже не поблагодарив спасителя, тут же скрылись из виду.

Лотар бросил взламывать замок одного полного мужика и переключился на Натана. Сначала он хотел освободить Натана последним, преподав ему урок, но испугался, что огонь может приблизиться к ним слишком близко, и он не успеет закончить начатого. Он решил рискнуть жизнями других. Рискнуть спасением других он посчитал возможным именно потому, что от Натана еще что-то зависело в его жизни. Мужик стал умолять Лотара вернуться к нему, но юноша не обращал на его просьбы внимания.

Опять Эзилат был охвачен пламенем, но в этот раз палила его не война, а буйство стихии. Огонь становился все сильнее, и вместе с ветром вихрем поднимался в небо, диким смерчем нависал над городом. Постройки находились слишком близко друг к другу, и ветер неумолимо разносил пламя с крыши на крышу.

Замок, удерживающий Натана в плену, все никак не поддавался. Вот и еще несколько домов совсем рядом загорелись ярким огнем. Люди метались по городу, а те, чьи дома вот-вот должны были быть преданы пожирателю-огню, пытались спасти хоть какие-то свои пожитки. Там были и богачи, и бедняки, которые и так не имели почти ничего, кроме крыши над головой. На площади стало людно — народ собирался прямо рядом с местом, где Лотар бился с оковами, и никому не было дела до его занятия.

Примерно через полчаса на площадь стали приносить первых погибших в борьбе с голодным пламенем: принесли несколько тел, среди которых были останки человека в золотистом шлеме, а на его плечах были куски синей сгоревшей ткани. Это был стражник с площади, который только недавно мечтал о своей любимой.

Через мгновение замок на оковах Натана треснул и развалился. Теперь старик был свободен. На площади тоже становилось небезопасно. Не важно, что она была большой — жар от пожара чувствовался так сильно, словно огонь горел совсем рядом. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы ощутить его прикосновение. Дома горели уже на площади. Кто-то закричал: «Бежим! Город не спасти!», и толпа ринулась прочь. Лотар схватил Натана под руку так крепко, как мог, и потащил его в ту же сторону, куда бежали все. Остальные пленники остались в оковах, а полный мужик, которого Лотар не успел освободить, кричал проклятия вслед юноше: «Чтоб ты сдох! Проклинаю тебя!»

Этим вечером Онестус был у себя в лачуге. Он знал, что совсем скоро у него будет новое жилье, но неприятное чувство стыда прожигало дыру в его сердце. Он пытался утешить себя тем, что больше никогда не встретит Натана, но это мало чем помогало. Когда он услышал удары колоколов и крики на улице, вышел и понял, что возмездие настигло его. Он бросил все и побежал к бывшему дому Натана. Огонь уже подбирался и туда. Все было кончено. Он подставил Натана, можно сказать продал душу, а взамен ничего не получил, кроме стыда. Онестус хотел бежать из города, но, когда осмотрелся по сторонам, понял, что пожар был везде — выбираться было поздно. Он вошел внутрь дома Натана, сел на стул и стал ждать конца. Он больше не хотел ничего делать.

Натан и Лотар выбрались из города и оказались на холмах между городом и горами. Они смотрели на пылающий город. Горело все: замок, дома, мастерские, общественные бани; пламя перекинулось через реку и уже пожирало верфи, склады и другие портовые сооружения. Все было в огне. Ночь была светла как день, но солнца не было в Эзилате и этот свет вызывал трепет.

Глава VIII

Тропа, часть 1

— Какой ужас! — воскликнул Натан. Старик, остолбенев, наблюдал за пожаром. — Весь город пылает! Как же такое могло произойти!

Лотар молчал — его окутала пелена волнения. Он переводил свой взгляд из стороны в сторону: то на пылающий город, то на Натана; его язык онемел, а в животе тяжелым камнем повисла мука. Ему хотелось что-то сказать Натану, признаться, что это он сотворил весь этот ад. Но признаться в этом было невозможно, очень Лотару не хотелось верить в свою вину. Он и сам не мог точно вспомнить, что было в тот момент, когда он пробрался в какую-то мастерскую в поисках инструментов, нужных ему для взлома замков. Там было очень темно, он зажег факел, пробыл там несколько минут, а после… после Лотар не знал, как отвлечь стражника, охранявшего заключенных на площади. Пока в суматохе пожара Лотар спасал Натана, он позабыл о том, что именно он бросил горящий факел в небольшой стог сена рядом с мастерской. Пламя быстро разгорелось под порывами ветра и превратилось во всепожирающего дракона, практически уничтожившего город. Когда они выбегали из города, Лотар успокаивал себя тем, что на него никто не подумает. Он слышал, как люди, также бежавшие из города, винили во всем юксов, кариумов и повстанцев Примота. Но как же ему теперь жить с мыслью о том, что он сотворил нечто такое ужасное? Он был уверен, что Натан будет рад всему происходящему с Эзилатом после тех страданий, которые с ним приключились. Но теперь Лотар видел слезы, накатывающие на глаза старика, и понимал, что он был так не прав. Да и знал бы Натан, что Лотар стал его спасать только потому, что он стал его последней надеждой вернуться на «Рих» — разговаривал бы с Лотаром после этого, большой вопрос.

— Боги, как же ужасно! Сколько людей погибло! Сколько лишилось крова! — в отчаянии продолжал восклицать Натан. Он схватился за голову обеими руками, будто пытался удержать поток мыслей и хоть как-то вернуться в рассудок. — Лотар, Лотар! Я не вынесу этого! Те люди, что были в оковах — я ведь знал некоторых из них, а мы их не спасли!

Услышав эти слова, Лотар побледнел. Будто волнами силы стали исходить из его тела в ту секунду. «Я погубил их!» — подумал Лотар — «Столько невинных людей!»

— Ты спас меня, Лотар! Я тебе бесконечно благодарен! — Натан обнял Лотара, а потом повернулся к городу. — Как же тяжело… остальные скорее всего погибли! Сжальтесь великие боги Игнис и Вентум[1], сжальтесь над ними.

— Наверно, их спасли! — неожиданно воскликнул Лотар, хотя сам в это не верил. — Их наверняка спасли. Там были люди из стражи — они ведь не могли их бросить.

— О-о-о боги! Весь город погиб… — пронзительно воскликнул он. Не смотря на все испытания, выпавшие на долю портного, не смотря на всю ту ненависть к нему, Натан не стал бы злорадствовать над несчастьем других. Эзилат подарил ему столько лет благоденствия, что теперь, в момент гибели города, портной испытывал искреннее горе. В это мгновение он прощался с родным домом так, как прощаются с ушедшим человеком. Больше не будет возможности повернуть все вспять, и город точно не станет прежним.