Чтение онлайн

Н-да?

Атенаис, между прочим, никогда бы не ткнула кинжалом человека только за то, что он ей неприятен…

Лайне на какой-то миг даже дышать перестала. Зажмурилась, стиснув трофейный кинжал так, что стало больно пальцам. Но ведь если она никому ничего не расскажет — то никто ничего и не узнает, верно? Вряд ли этот сраный шушанский король станет налево и направо трезвонить о том, что его провела и даже ранила какая-то девчонка. Правда ведь? Да и не станет отец слушать того шемита, будь он хоть трижды король, который попытался украсть его дочку! Мало ли что он как бы вроде спасал, а вот скажу — что украл, да еще и угрожал при этом… И кто докажет, что это не так? Никто ничего не видел, и, значит, никто ничего никогда…

«Значит, честь для моей дочери — пустой звук? Значит, если никто ничего не видел, то — можно?..»

Убирая кинжал обратно в ножны на голенище селиговского сапога, Лайне очень хотела бы горестно вздохнуть от несправедливости этого мира. Но когда тебе в живот упирается лука седла — не очень-то повздыхаешь…

***

Конан схватил окровавленного человека за руку, не раздумывая. И как раз вовремя — попытка зацепиться за подоконник была, похоже, последним сознательным действием несчастного. Он вырубился и сразу стал как будто тяжелее, а скользкая от крови рука так и норовила вывернуться из конановских пальцев.

Схватив его второй рукой за шкирку, словно котенка, Конан как-то умудрился извернуться в узкой оконной нише и втащить в комнату потерявшего сознание человека. И лишь тогда его узнал. Да и то не сразу — лицо предпочитающего входить в окна ночного визитера было измазано сажей и сильно разбито. Но Конан слишком хорошо его знал, чтобы не опознать даже под таким гримом.

Это был Стекс.

Конан сел на край сундука — ноги вдруг предательски подогнулись. Надежда ударила, словно обухом в лоб, пока был уверен, что все погибли и нет ни малейшей вероятности иного — как-то держался и был почти спокоен, а сейчас сердце колотилось под самым горлом, заставляя все время сглатывать.

Если жив один из Черных драконов, то почему бы тогда… Стекс сильно порезан, но серьезных ран, похоже, нет, да и вряд ли есть какие внутренние повреждения, иначе не сумел бы он забраться по стене так высоко. Скорее всего — просто усталость, перенапряжение и потеря крови. Ну, это поправимо…

Конан схватил со стола кувшин со сладким красным офирским — красное и сладкое вино первое дело при кровопотере. Хорошо бы, конечно, еще и подогреть, но времени нет. Ничего, и так сойдет… О, как хорошо пошло, глотать мальчик не разучился, чувствуется драконья закалка!

Конан влил в Стекса почти полкувшина, прежде чем тот закашлялся и открыл мутные глаза. Когда он увидел своего короля, взгляд его приобрел осмысленность, а лицо перекосило яростью:

— Измена, мой король… — попытался крикнуть он сорванным голосом, но лишь зашипел и снова закашлялся. — Измена…

Конан помог ему сесть. Дал еще глотнуть из кувшина, исключительно в лечебных целях — чтобы унять кашель.

— Измена, ваше величество, — произнес Стекс уже гораздо спокойнее. — Закарис, сын шакала, похитил Атенаис! Я сам видел.

— Измена — сильное обвинение… — Конан сощурился, — Может быть, ты ошибаешься? Закарис отвечает за безопасность гостей. Может быть — он просто спрятал ее в безопасное место?

Голос у Конана был обманчиво мягким. Будь тут Квентий — он сразу бы понял, что Конан говорит вовсе не то, что на самом деле думает. Но Стекс своего короля знал не настолько хорошо, а потому оскалился и затряс головой:

— Безопасное место?! Как бы не так! Он увез ее из города! Я видел! А его люди набросились на нас, как бешеные псы! Словно это мы — убийцы! А их начальник бежит, как последний трус!!! Вместо того, чтобы город защищать! Что это, как не измена?!

— Стой... — У Конана затвердели скулы, а голос стал еще мягче. — Люди Закариса убивали моих гвардейцев?

По злому и напряженному лицу Стекса было видно, как ему хочется подтвердить — да, убивали, мол. Вот такие они гады и давай-ка, ваше величество, поскорее их всех к ногтю… Но парнем он все-таки был честным, даже с врагами. И потому после короткой внутренней борьбы ответил уже тоном ниже, отводя глаза:

— Ну, не то, чтобы… Чтобы совсем уж убивали — я не видел. Били больше древками, не насмерть, а чтобы оглушить… Да им и не надо было особо! По пятеро-шестеро на одного — чего бы не покуражиться? — Постепенно к нему возвращалось прежнее праведное негодование. — А это не измена, да?! Когда ни в чем не повинных людей в подвал швыряют, вместе со всяким сбродом?!

— Кто это у нас такой… неповинный? Ты, что ли?

— Так ведь это… Разве я не сказал? Почему только я? Эти зандровы отродья всех похватали! Навалились скопом, связали — и в подвал! Они там разбойников содержат! И нас приравняли! Это — не измена?!

Конан почувствовал, что лицо его само собой расплывается в злорадной улыбке. Запрокинув голову, он захохотал — громко, в полную силу, совсем как раньше. И только под гулкими сводами асгалунского замка заметалось безумное эхо и перепуганные летучие мыши. Прежней замороженной обреченности больше не было и следа. Живем, братцы!

— И много вас там таких… неповинных?

***

Стражник, дежуривший у самой лестнице, даже не понял, что это такое было. Имей он возможность немного поразмыслить, то наверняка пришел бы к выводу, что по затылку его легонько тюкнула не иначе как свалившаяся с неба молотобойная кувалда, уроненная кем-нибудь из небесных кузнецов.

И ошибся бы.

Поскольку это был всего лишь опустившийся из-под потолка серебряный подносик для фруктов. Тот самый, в рулончик скрученный.

Бить в полную силу или там кулаком Конан не стал, пожалел служивого. В конце концов, хотя к тюремщикам в силу кое-каких приключений бурной молодости питал Конан и меньшую приязнь, чем к просто стражникам, но конкретно вот этот пока не сделал ему ничего дурного. Так зачем же его, бедолагу, насмерть кулаком-то? Лучше легонько так тюкнуть серебряной дубинкой. Всё приятнее.

Ударенный стражник задумчиво хрюкнул и прилег вздремнуть на ступеньки. Конан спрыгнул на пол, готовый мгновенно отправить в объятья Королевы снов и прочих тюремных охранников, под горячую дубинку попадутся ежели. Но в темном коридоре больше никого не было — похоже, этот стражник был последним.

Конан негромко свистнул. По лестнице затопали — несмотря на все свои достоинства, Стекс так и не научился ходить бесшумно.

— У него на поясе ключи. Действуй. Только предупреди всех, чтобы тихо…

Конан заглянул в караулку. Здесь тоже было не очень-то светло, закрепленный над входом факел чадил и мигал, грозя вот-вот погаснуть. Запалив от него свежий и воткнув его в щель у притолки, Конан огляделся. Стол с двумя грязными мисками, топчан в углу. Ага, а вот и то, что нам надо…

На огромном и даже с виду неприступном сундуке был такой же огромный и неприступный замок. Можно было бы повозиться с отмычкой, но время уходит. Конан нехорошо улыбнулся, взял массивный замок в ладонь, сжал пальцы и слегка крутанул кистью.