Чтение онлайн

— Хорошо. Это хорошо, что ты так думаешь. Я беспокоюсь, что у него нет поклонниц, потому что он все время в дороге, вечно странствует по свету, из королевства в королевство. Ему давно следует завести возлюбленную, если уж он не может пока взять жену.

— Разумеется, ты же так не думаешь? Я не возлюбленная Танвира Сингха! — возмущалась она, а жар заливал ее шею. Откровенность Мины и даже бегумы в вопросах брака и плотской любви все еще не переставала изумлять Катриону. — Да у меня и нет таких намерений.

— Разве? Тогда почему ты ищешь его общества, если не хочешь насладиться его телом? — изумленно распахнув глаза, говорила красавица. — Неужели ты просто дразнишь его и играешь с ним?

— Господи, нет. — Ее кожа горела огнем, который концентрировался где-то внизу живота. — Я бы никогда так не поступила. Мне он очень нравится. Он мой друг. — Катриона не знала, как объяснить это чувство восхитительной и надежной дружбы с высоким торговцем, при том что ее одолевали другие, менее понятные, но властные чувства, которые она пыталась подавить. — И мы оба любим лошадей.

Мина выгибала безупречную бровь и скептически поджимала губы.

— И вы всегда говорите только о лошадях?

— Нет, мы говорим о множестве всяких вещей. Но никогда о том, чтобы стать любовниками.

— А почему нет? Я видела, как он на тебя смотрит. Не как друг. — Откинувшись на подушки, Мина рассмеялась с видом опытной женщины. — Я шокировала тебя своей откровенностью, но мой брат слишком долго был одинок. А ты первая из женщин, любой расы и веры, кого он захотел мне представить.

— Правда? Но, конечно же, у него много друзей? — Кажется, весь мир ходил в друзьях у Танвира Сингха.

— Конечно. Он принадлежит миру. Все — от Кабула до Калькутты — знают имя Танвира Сингха. Действительно, у него много друзей, но очень немногих он приглашал в дом моего отца. И, разумеется, ты первая, кого он просил представить моей уважаемой матушке.

Катриона понимала, к чему ее обязывает такая честь.

— Моя дорогая принцесса, вы даже не представляете, как я ценю вашу дружбу. И вашу, бегума Нашаба Нисса. — Катриона повернулась к почтенной даме. — Надеюсь, вы не сочтете меня недостойной дружбы Танвира Сингха.

— Нет-нет! — воскликнула Мина. — Как это недостойной, если ты самая великодушная и добрая девушка на свете! Но ты не готова к тому, чтобы следовать путями этого мира. Если ценишь мою дружбу, тогда ты должна ценить и мои советы. Особенно совет насчет Танвира Сингха.

— Ты одна в этом мире, — согласилась бегума. — У тебя нет матери, которая учила бы и заботилась о тебе.

Эти женщины явно говорили о ней между собой.

— Моя тетя очень добра ко мне.

Бегума покачала головой.

— Но разве учит она тебя быть женщиной? Старается ли найти тебе мужа?

— Ну, не совсем так. — У Катрионы не было желания обсуждать запутанные отношения между тетей Летицией, лейтенантом Беркстедом и лордом Саммерсом. Как лорд Саммерс буквально толкал ее в объятия лейтенанта. Тем более что обитательницы зенаны скорее всего и так это знали. Разумеется, они жили в затворничестве от мира, но, как гласит пословица, «весь мир и его жена» сами напросились к ним в гости. — Скажем так: их усилия, к сожалению, были напрасны.

— Тогда мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы тебе помочь, — заявила бегума.

— Мы обязаны, — возвестила Мина. — Мы сделаем тебя красивой. Ибо твои глаза откроются лишь тогда, когда почувствуешь себя красавицей, поймешь силу своей неяркой английской красоты. И его глаза откроются тоже. И ты поймешь, каково это и как должно происходить между вами двумя.

— Я не уверена. — Катриону охватили сомнения. И она была встревожена. И Мина это видела.

— Посмотри на него, когда увидишь его в следующий раз, — настаивала Мина. — И подумай о моих словах, дорогая сестрица. Посмотри, какие сильные у него руки, какие широкие плечи, и спроси себя — только ли дружбы ты ищешь? Спроси, неужели это просто дружба, из-за которой учащается дыхание, а тело чувствует себя родившимся заново под покровом кожи? Спроси себя.

И Катриона спросила.

Понадобилась лишь эта осторожная подсказка, чтобы пробудить к жизни мысли и чувства, которые спали в ее душе. Чувственный огонь, который стягивал в тугой узел низ ее живота, когда она смотрела на этого мужчину. Итак, она спросила. И она увидела.

И поддалась соблазну предположений, которые сделала наблюдательная Мина. Соблазну мысли о том, что она может быть красива, очаровательна и сильна своей красотой. Соблазну чувственных нег в зенане. Ее массировали, скребли. Выщипали брови, умастили тело маслами — и она засияла. Поняла, что прекрасна, и словно родилась заново.

И Танвир Сингх, конечно же, это заметил.

Дверь в комнату Кэт была прочным барьером. Рука Томаса лежала на ее деревянной поверхности. Он знал, что Кэт стоит за дверью, слышал ее дыхание. И знал — она вспоминает.

— Ты была прекрасна, — сказал он, опускаясь перед дверью на корточки, чтобы его тихий голос был слышен с той стороны. — Я никогда не забуду, какой увидел тебя в тот день. Знаешь ли ты, что Мина пригласила меня прийти и посидеть с тобой, чтобы послушать музыку? И я пришел в назначенный час, но оказалось, что ты вовсе не сидишь в том павильоне и не слушаешь музыку. Ты танцуешь.

Картина, что встала перед глазами, шокировала Томаса — именно тем, что была отлично знакома. Это он уже видел, ночь за ночью, и вот она возникла перед ним наяву. Зрелище, открывшееся тогда взгляду, родилось прямо из его галлюцинаций. Из тайных мыслей и образов, возникших в его мозгу, распаленном фантазией и вожделением.

Мина и ее служанки учили Катриону Роуэн танцевать в плавной, текучей северной манере. Чтобы мисс Роуэн почувствовала себя свободнее, чтобы ничто не мешало ее телу следовать прихотливым изгибам и поворотам раджастханского танца, ее убедили снять застегнутые до самого горла английские одежды с длинными рукавами, за которыми не было видно рук, избавиться от оков жесткого корсета из китового уса.

— На тебе было длинное одеяние из роскошного шелка цвета темного сапфира. Эта синяя тончайшая ткань шелестела и выдавала твои секреты, когда ты двигалась. — Томас облекал воспоминания в слова. — А твои огненные волосы не были забраны в прическу, но заплетены в косу, которая падала, как шелковая лента абрикосового цвета, как раз на спину, ровно посередине. Помнишь? Мина надела тебе на голову целый каскад тяжелых драгоценностей, которые окутывали твое лицо сиянием как разноцветный водопад, когда ты танцевала.