Чтение онлайн

Зоя встала с кресла, поправила челку и пошамкала к дверям, дабы отпереть их, аки полагается. Произошло чудо: раздался глас "двери, отпираться нет смысла", и на пороге воссияла пьяная компания - пятеро (или шестеро) в кожаных плащах. В белом венчике из роз впереди Исус Христос. Зоя разулыбалась. Христос, пытаясь казаться менее пьяным, проговорил с ангельской вежливостью:

– ...Это... Девушка, как вас зовут, дайте, короче, это...

Сзади раздался шепот.

– Да, Ирина Костенко, не обращалась ли к богу какому-нибудь, Ирина Костенко, 1968.04.11. Смотрите только 1985-1992.

Стоящему сзади Матфею пришла в голову вздорная, на первый взгляд, мысль: "А что, если все смирение и вежливость Исуса - оттого, что он и в миру всегда пытался казаться более трезвым?". Но как он ни гнал ее от себя, тем, понятно... (Позже будут бессонные ночи, когда от навсегда обхватит руками голову, когда будет мерить диагональки по коридору, ночи допросов и звон вертухайских ключей - но это будет после конца повести.)

А теперь:

Исус взял мелко исписанный листок, с элегантностью трупа поцеловал Зою в ручку ( от этого у нее тут же сошла бородавка - память о единственном мужчине ) и, обернувшись к ученикам, осведомился:

– Что, девушка, это такое?

Из кучи апостолов протянулся палец и голос его обладателя профальцетил:

– Уточните род документика.

– Это ее стихотворение, Исус Иосифович.

– Большое спасибо, не могу вас сейчас расцеловать, - Исус и апостолы, крайне неудачно передвигаясь, вышли за дверь и захлопнули ее.

Из коридора донесся зычный голос Сына Человеческого, читающего бессмертные строки и хохот учеников - бывших налоговых инспекторов, рыбаков и конюхов.

"Золотая молодежь", - подумала Зоя, и, засыпая, свернулась в кресле калачиком.

Еще немного истории

В течение многих лет меня тянуло к Ирине, но лишь в 1989 году, попав в бездарное положение, я рискнул предложить ей совместное времяпрепровождение (больше у меня ничего не было).

Расставшись с ней после небольшой, но богатой на выдумку пьянки, я слишком долго не видел ее, и вот.

Десятого июня 1989 года я решился, как социальная задача: Я написал ей письмо, полное любви, отчаянья, вожделения и потайных литературных мин, которое и передал Ирочке с оказией - моей некогда любимой женой.

Жена Злата упиздовала, а я в томительном ожидании ответа лег на диван и принялся глотать чудесные таблетки, еще в детстве подаренные мне одним чудодеем - иначе бы я не успокоился.

Ответа не было. Я ведь правда любил Ирку, потому что не только в случае отрицательного ответа, но и в случае его отсутствия решил употребить все необходимое. Все необходимое, надо сказать, в моем доме тогда не переводилось. Оставалось ждать часа два максимум.

Я, как пишут писатели, однажды был маленький, лежал в темной комнате, и какой-то добренький дяденька нашептал мне на ушко детское бесстыдное, как получать живительную влагу. Я наполучал ее, благо нашлось откуда, и тут же впитал.

Послышались женские шаги одной пары ног. Жена не оставила меня в беде.

События развились, оказывается, следующим образом:

Отклик не заставил себя ждать. Он злобен был. В нем не нашлось места для смутного чувства, когда-то возникшего между нами, кабанами. Это чудаковатое письмо я долго хранил, потом выбросил.

Я пригорюнился и начал глотать это самое все необходимое. Я ни умно, ни красиво, ни как иначе - ровно честно, как мне кажется теперь, и просто грустно, как это было на самом деле, выполнил свое обязательство. Сердце мое колотилось - не от горя, нет, друзья мои, не от страха - от чудовищной дозы снотворного. Жена и многие другие ушли купаться, так что времени было предостаточно: Я упал на подушку лицом вниз и ткнулся в нее зажженной беломориной.

АРХИВ

( Настоящее стихотворение Ирины Костенко)

Мы учились врать в тишине ночной, -

Быстрых рук молниеносное мельканье

Мы учимся по утрам вставать,

Как будто незнакомы, и все - случайно.

Мы учимся своих друзей предавать,

Оправдываясь бессмысленной материей

И учимся потом в одиночестве дней

Биться в острой истерии.

Мы учимся улыбкой оскал зубов прикрывать

И в самых близких, надежных, преданных

Даже не в грудь - со спины стрелять...

........( неразборчиво )........

Мы учимся надевать слепые маски с пустыми глазницами,

Со вздутыми венами на висках,

А потом мы смеем мечтать о синей птице,

Хотя давно уже в плесени тисках.

Мы учимся забывать возлюбленных,

Единственных на расхожих менять.

Мы учимся ремеслам денежным

Ложиться за мятые бумажки в кровать.

Но когда одна, в пустом проеме комнаты,

Поднимаю глаза к звездной ночи:

О Господи! Прости за все человечество, -

Заблудшие души людей спаси...

Май, 1989 г.

Что произошло дальше

Шло время. Я не умирал. Жизнь шла. Где-то на кухне Златка, Женька Райнеш, Светка Ткачева, Склиф и еще неведомо какой дракон и маленькая зверушка пили чай и смеялись своими безнадежными голосами.

Я ненавидел их. Но не умирал. "Я - лошадь," - подумал я. "В натуре, лошадь".

И вдруг, как зеркало Снежной Королевы, я раскололся на тысячи, миллионы Константинов Уваровых. Это были уже зрелые, опытные, злые люди. Они были рождены, чтобы мстить. Еще впереди и искалеченная судьба Марины Щербины, и сломленная психика Тани Коноваловой, и многое другое, а уже так зло они смотрят на мир. Если они что-то и сделают с доброй душой, то лишь оттого, что где-то в потаенном уголке сердца шевельнется у того или иного чудовища воспоминание: Ирина.

Так вот, дорогой читатель, без лишнего преувеличения скажу, что с этого момента мое повествование превращается в своего рода прямую трансляцию матча "Ирина Костенко - Константины Уваровы - Человечество (остальное) ". Так что советую вам поболеть за Константина, если конечно вы не мечтаете проснуться как-нибудь утречком с монтировкой в голове, разделив, таким образом участь всего остального человечества, прощелкавшего клювом возможность поддержать, поболеть изо всех сил за Константина этой ночью.

С тех пор 10 июня 1989 года я считаю Датой Смерти Человечества. На смену тому, доброму и ласкающемуся, пришло человечество новое - злобное и ненасытное.

Так я начал становиться мужчиной. С тех пор прошли годы. Я выучился вести светские беседы, завел влиятельные знакомства, чуть не сторчался, но чуть не считается: ведь нашему полчищу всегда надо быть начеку.

История Ирины - это тоже часть моей истории.

Так вот, с тех пор, я слышал, она закончила Университет, работала в снабжении ( ей даже удалось скопить деньжат на нутриевую шубку), потом устроилась работать секретаршей.