Чтение онлайн

— Может мою лошадь отдали Дороти, так как она стала достаточно взрослой, чтобы управлять лошадью. Это раньше отец запрещал ей скакать, потому что она слишком неуклюжая. Он боялся, что кто-то из нас пострадает… — она на секунду замолчала, а я не осмелился посмотреть на неё. Ненавижу успокаивать людей, это не моя компетенция, хоть я и вижу, когда она действительно была бы уместна. Я всегда не мог смотреть на боль в глазах людей. Впервые я понял это, когда дядя в качестве воспитания, показал мне, как проходят пытки в его подвальной части дома. Это был трепещущий ужас, я встал в ступор, будто увидел монстра. Хоть я и не понимал чувства в своей голове, вскоре я осознал свой страх. Мужчину резали, били, обливали, издевались и пытали. А Андреас с улыбкой смотрел на происходящее, повторяя про себя «Он заслужил». Но разве это так? Разве монстр стоит не сбоку от меня? Разве мне не страшно? Меня стошнило, и я слёг с сильной лихорадкой, а дядя изредка навещал меня, говоря про себя: «Я думал, ты сильнее, Харрис. Я думал, мы похожи. В твоих глазах пустота и я думал, что ты моё идеальное оружие. Не разочаровывай меня и докажи, что я не прав». И я доказал в скором времени, стал контролировать себя настолько, что без жалости стал смотреть на страдания других. А когда оставался один, блевал часами, вспоминая лица людей.

— Ты закончил, — воскликнула она и попыталась встать, но упала обратно на кресло, поморщившись от боли. Я вздохнул, встав с кресла и осмотрел ковёр, который в некоторых местах был пропитан кровью Терезы.

— Я испачкала ковёр, — с пьяным выдохом произнесла она и поджала губы. К черту ковёр, когда ты сама пострадала.

— Не важно, — ответил и не придумал ничего уместного, как самому отнести Терезу в постель. Я наклонился к ней, ощущая запах купленного Эйвоном шампуня со сладким запахом миндаля и мёда. Она попятилась, а когда я выставил руки вперёд, показывая, что хочу взять её на руки, она словно ребёнок, сдалась. Тереза вытянула свои руки, показывая полную беззащитность и я легко проскользнул сквозь её талию и ноги, чтобы поднять. Она сложила руки на мою грудь, от чего от прикосновения моя кожа зажглась. Я нёс её на руках до комнаты, чувствуя, как девушка дышит мне в шею. Невыносимо. Невыносимо прикасаться к бархатной коже, чувствовать сладкие пряности её тела. Мне придётся очень много поработать в зале из-за этого мгновения.

Я трогала его. Его сильное тело, его стальную грудь и ощущала жар. Таким был Харрис: стальным, горячим и сильным. Мне хотелось сложить голову на его плечо и нюхать запах дерева, пока не усну. Видимо алкоголь достаточно въелся в мою голову.

Он крепко держал меня и мне ни на минуту не пришло в голову, что он может уронить меня. Нога неприятно щипала от осколков, вцепившихся мне в ногу и обеззараживающего средства. Мы вошли в комнату, и он аккуратно уложил меня в кровать, от вида, его стоящего надо мной тела, моё сердце забилось сильнее. Я вспомнила ночь, когда нас ограбили, тогда я не видела его лицо, но запомнилось тело греческое бога. Протерев глаза, я захлопала ресницами, вспоминая события той ночи.

— Что с тобой? — спокойно спросил Харрис.

— Возможно, для тебя не все потеряно, и я могу вернуть то, что украл, взамен на то, что я обрёл, — я чётко и точно повторила слова, которые были сказаны им. На секунду мускул на его лице дрогнул, он бегло осмотрел меня голубыми глазами, а потом все вернулось на свои места. Холод.

— Надо же, ты запомнила все дословно. Это произвело на тебя впечатление? — ухмыльнулся мужчина, продолжая неподвижно стоять над моей кроватью. Я согнула ноги в коленях и облокотилась на спинку.

— Ты, произвёл впечатление ты, — честно признала я, грустно улыбаясь и осматривая свою кровать.

— А теперь я нахожусь здесь: в запертом доме, в качестве твоей заложницы, — я не смотрела на него, потому что внутри снова поселился сгусток одиночества, от которого я пыталась избавиться бутылкой алкоголя. А в итоге, алкоголь сам избавился от меня. Боковым зрением я заметила движение мужчины, меня взяли за подбородок, поднимая моё лицо. Мы смотрели друг другу в глаза, его голубые бегали по моему лицу, часто останавливаясь на глазах. А я внимательно смотрела в его, боясь отвести взгляд.

— Чего ты боишься? — спросил вдруг он. Боюсь? Всего. Боюсь смерти близких, своей глупой смерти, которая принесёт в мою семью только горе. Боюсь неоправданных ожиданий своего отца, который столько вложил в меня и в мои знания.

— Я боюсь разочарования, — ответила я, как по мне, достаточно честно и открыто. Харрис ещё пару секунд посмотрел на меня и отпустил горячую руку.

— Спокойной ночи, Тереза, — напоследок сказал он, но я остановила его за руку, потянув тяжёлое тело обратно к себе. Словно маленький ребёнок и оленёнок, я поднимала голову к нему, в немом желании высказать, чтобы он остался.

— Что? — на выдохе спросил Харрис, холодно смотря на держащую его руку.

— Останься, — сглотнув, произнесла я и увидела настоящую борьбу в глазах. Бушующее моря в разгар шторма, казалось, я даже вижу молнии и накатывающуюся грозовую тучу. Его челюсть плотно сжалась и последний раз посмотрев на меня, он так же быстро ушёл, не успев я вздохнуть.

Утром я проснулась с больной головой, но стоило мне развернуться, на комоде лежала шипучая таблетка и стакан воды. Я расплылась в улыбке, когда так же заметила плотно закрытые шторы, через который не проходит солнечный свет. Не смотря на его резкий и грубый ответ на мою просьбу остаться, я в каком-то смысле понимала Харриса. Я молода для него, такому мужчине не следовало возиться с ребёнком вроде меня. И как бы я не хотела ненавидеть этого мужчину, я уже давно смирилась. Я много раз спрашивала у них про семью, они кивали и говорили, что с ними всё в порядке. Эйвон однажды показал мне фотку Дороти, которая находилась на сцене и по-видимому, пела. Как бы сильно я не возмущалась, подробности он не рассказал.

Я сидела на лавочке в саду, рисую Сафира, когда начала замерзать. Обычный свитер уже плохо спасает от ветреной погоды октября, поэтому я зашла в дом, думая закончить рисунок в своей «клетке». Рисование было моим основным хобби, когда теплица закончена.

— Я же сказал, что постараюсь оформить всё до вечера, — услышав голос Харриса, я тихо взяла кувшин с водой и налила себя в стакан.

— Финансовый лизинг требует от меня трёхсторонней сделки, Томас. У меня имеется требующийся актив, но определять требования я буду сам, — Харрис рассудительно обсуждал дела по телефону, я любопытно заглянула в зал. Мужчина в белой рубашке, со спущенным галстуком и в классических штанах сидел над бумагами на столешнице. Одной рукой он держал телефон у уха, а другая теребила переносицу. Он делал так, когда его что-то не устраивало. Финансовый лизинг? Знакомая тема для любого предпринимателя, особенно сдающего своё предприятия под аренду.

— Зачем? Не забывай где ты работаешь, Томас и что тебе необходимо знать, потому что пока, мне приходится заниматься только твоим обучением, черт возьми! — выкрикнул Харрис, теряя самообладание и бросая трубку.

— Почему ты там стоишь? — громко спросил он, от чего я подпрыгнула на месте. Я вошла в зал, смотря на злобное лицо Харриса.

— Услышала знакомые слова, — ответила, от чего Харрис поднял голову и осмотрел мой внешний вид.

— Знакомые слова? Что тебе известно о финансовом лизинге? — он заинтересованно откинулся на спинку кресла, размеренно сложив руки на ногах. Я прочистила горло и отпила ещё глоток воды.

— Судя по всему, ты спросил у своего работника: зачем тебе самому определять требования сделки? Ты снизишь свою финансовую нагрузку, — ответила я.

— И какие требования мне стоит внести? — спокойно спросил Харрис.

— Величину первоначального взноса, гарантии, размер и периодичность выплат, срок действия договора и условия его прекращения, — на автомате ответила я, заставляя Харриса улыбнуться.

— Что входит в договор? — снова спросил он и я нахмурилась. Он принимает меня на работу? Зачем спрашивает обо всём этом?

— Описание предмета договора, установочные данные сторон, условия последующего выкупа, права и ответственность сторон, — проговорила я.

— Отец тебя учил?

— Да.

— Ты подготовлена для работы в бизнесе, разбираешься в лизинге куда лучше моего работника, — сказал Харрис, от чего я невольно улыбнулась.

— Это комплимент, — уверенно утвердила я.

— Это наблюдение.

— И комплимент, — парировала я, улыбнувшись. Он кивнул головой напротив себя, чтобы я села на диван. Я пожала плечами и сложив книгу на колени, села, ощутив смену климата. Мои руки из холодных стали розоветь, от чего я потёрла их.