Чтение онлайн

Ровно в семь часов за мной заезжает такси, чтобы отвезти в указанный Домиником ресторан. Мне не знаком этот район Лондона, но я узнаю Лондонский Тауэр и Тауэрский мост по дороге. Должно быть, мы едем в восточную часть города.

Ресторан расположен на берегу Темзы в помещении бывшего склада с великолепными видами на реку и Саут-бэнк ( анг. South Bank – оживленный район в Центральном Лондоне. Находится на южном берегу Темзы. Там расположено множество развлекательных заведений, благодаря чему Саут-Бэнк является одним из самых популярных культурных центров столицы. – прим. переводчика).

Метрдотель почтительно кланяется, пока я объясняю, что пришла на встречу с мистером Стоуном. Произнеся эту фамилию, я вдруг осознаю, что даже не знаю, настоящая она или нет. Это просто имя, которое Доминик попросил меня назвать на входе.

– Очень хорошо, мадам. Сюда, пожалуйста, - метрдотель ведет меня через переполненный первый этаж ресторана к лифту, который доставляет нас на несколько пролетов вверх: в просторный, застекленный зал на крыше здания. Отсюда взорам обедающих открывается еще более поразительный вид.

– Мистер Стоун ожидает на приватной террасе, - произносит метрдотель и спустя мгновение выводит меня к симпатичной площадке, расположенной под открытым небом, но со всех сторон огороженной собственными стеклянными стенами, обрамленными зеленой изгородью из растений в гранитных вазонах. Прохладный ветерок колышет листочки, а с реки доносится сильный солоноватый запах.

Доминик сидит за столом, перед ним бокал белого вина. Когда я подхожу, он встает и на его губах играет улыбка. Он выглядит еще великолепнее, чем когда-либо. В темно-синем костюме, на этот раз с бледно-голубой рубашкой и серебристым шелковым галстуком.

– Мисс Вильерс. Удовольствие лицезреть Вас.

– Мистер Стоун. Как приятно видеть Вас.

Мы вежливо целуемся в щечку, в то время как метрдотель отодвигает стул и ждет, пока я займу свое место.

– Я так рад, что Вы смогли прийти, - говорит Доминик.

Когда я присаживаюсь, метрдотель мягко толкает мой стул к столу. Он наполняет мой бокал белым вином из бутылки, стоящей в ведерке со льдом у стола. После чего кланяется и уходит.

Как только мы остались одни, Доминик наклоняется вперед, его глаза потемневшие и сверкают:

– Я пробовал твой аромат на своих пальцах весь день.

Я хихикаю от контраста между нами вежливыми и нами похотливо-сексуальными.

– Я полагаю, сегодня утром ты принял душ, следовательно, это утверждение совершенно не соответствует действительности.

– Значит, я об этом грезил, - отвечает он, поднимая бокал.
– Пью за наши новые открытия.

Я ответ поднимаю свой.

– За новые открытия, - радостно говорю я, и мы оба делаем по глотку. Я засматриваюсь на сумерки летнего вечера, наслаждаюсь видом зажигающихся огней. Вдали видны ярко освещенные мосты через Темзу и суета на набережной. Мир кипит и движется повсюду вокруг нас, но, что касается меня, моя Вселенная сконцентрировалась здесь, на этой террасе. Все, что я хочу и в чем нуждаюсь, находится тут. В Доминике есть все, что я мечтала видеть в мужчине: он умный, образованный, остроумный и эффектный. Он добрый и любящий, с ним я достигаю таких высот блаженства, о которых даже не подозревала. То восторженное чувство, которое наполняет меня всякий раз, когда я думаю о нем, определенно, является влюбленностью. Оно намного глубже и более волнующее, по сравнению с тем, что я чувствовала с Адамом. Прошлое кажется теперь милой, но поверхностной подростковой романтикой, понятной в то время. Но сейчас это лишь тень того, что ожидает меня в дальнейшем, когда я продолжу переходить за черту.

– Я сделал для нас заказ.

– Ладно, - я слегка удивлена. Он никогда не делал ничего подобного раньше.

Но ты сделала первый шаг. Помнишь? И это очевидно часть всего прочего.

Все хорошо, думаю я, стараясь избавиться от чувства легкой досады. Я доверяю Доминику. И дело не в том, что у меня есть на что-то аллергия или типа того – хотя он и не спрашивал - в любом случае, суть в том, что он для меня - источник знаний и опыта. Что бы он ни заказал, оно будет стоить того.

Он смотрит на меня сквозь полуприкрытые глаза. Не удивлюсь, если он припоминает в данный момент прошлую ночь и наше неистовство. Очень на это надеюсь. Легкие волны удовольствия пробегают по моему телу от этих воспоминаний.

– Что ж, - произносит Доминик, - нам надо обсудить основные правила.

– Основные правила?

Он кивает:

– Ты не можешь встать на этот путь без них.

В памяти всплывают слова Ванессы: Безопасность и согласие - это ключ ко всему, что происходит в этом доме, Бет. Как только ты поймешь это, то почувствуешь себя более защищенной на выбранном тобой пути.

– Ладно, – медленно говорю я.
– Но не уверена, нужны ли они нам. Я верю тебе.

Губы Доминика изгибаются в улыбке.

– Это те слова, которые жаждет услышать человек вроде меня. Тем не менее, основные правила необходимы. Лишь самые экстремальные отношения работают без них, и я к ним не склонен. Я, может, и доминант, но не отъявленный садист.

– Рада слышать, что для тебя есть разница между этими понятиями, – произношу в ответ. Я по-прежнему спотыкаюсь обо все эти термины, но, конечно же, я наслышана о садизме. У одного из студентов в колледже была вечеринка, на которой читали произведения Маркиза де Сада в лицах. Мне хватило пары минут этого действа, чтобы меня чуть не вывернуло наизнанку, и я была вынуждена покинуть тусовку.

– Я причиняю боль, но у меня нет ни малейшего желания заниматься ужасными пытками, присущими истинному садизму. Почти никто этого не делает.

Мне не хочется думать об этом, поэтому немного нетерпеливо произношу:

– Что ж, давай тогда обговорим основные правила?

– Хорошо, - он наклоняется ко мне.
– Первое, что ты должна понять - это Доминик, с которым ты столкнешься во время наших занятий любовью, или как бы ты там это не называла, будет контролирующим хозяином, которому ты согласилась подчиняться. За пределами той комнаты мы действуем согласно общепринятым правилам поведения. Когда же мы находимся в комнате, все будет по-другому. Сигналом к тому, что сценарий начался, пусть будет надетый на тебе ошейник.

– Оу, - я удивлена.
– Как экипировка подчиненного?

Он кивает.

– Ошейник – это достаточно резонансный символ подчинения.

Я задумываюсь над этим. Он прав. Ошейник подразумевает и сигнализирует о владении. Животные носят ошейники. Рабы носят ошейники. Это признак, что существо приручено. Это то, что я хочу для себя? Быть прирученной?

– Никогда даже не думала, что нуждаюсь в приручении, - непроизвольно произношу вслух.

На лице Доминика мгновенно появляется обеспокоенность.

– Ты упускаешь суть, - в его голосе слышится напряжение.
– Дело не в твоей обычной сущности. Это твоя фантазийная личность. Я не хочу ломать или приручать тебя в реальном мире. Но в нашем особенном мире ты соглашаешься подчиняться мне. Ты понимаешь?

Я медленно киваю. Теперь появляется смысл. Вдруг я осознаю, что вещи, которые я совершаю с Домиником в нашей сексуальной жизни, не обязательно отражают мою истинную суть. Этот факт заставляет меня почувствовать облегчение, хотя я не вполне понимаю, почему.