Чтение онлайн

По магическому щиту прокатывается дрожь — он вот-вот не выдержит напора.

Мерай вскрикивает и падает на палубу, тварь тащит ее к пролому, а все, что я слышу, — завывания ветра и чей-то крик за спиной. Не могу разобрать, кто это — Халлтор или Виго, да и не важно это. В голове колотится единственная мысль: не дать девчонке пропасть.

Забыв о страхе, бросаюсь к Мерай и, уцепившись за капюшон плаща, замахиваюсь, что есть сил, и рассекаю особенно толстое щупальце, сдавливающее хрупкую лодыжку ребенка.

Тварь в проломе дергается и визжит на такой высокой ноте, что закладывает уши, дергает изо всех сил, и последнее, что я вижу, — кромешный мрак вокруг, и чувствую под пальцами плащ Мерай.

В себя прихожу от слабого покачивания. Голова такая тяжелая, что не могу повернуть ее и осмотреться по сторонам. Вижу только каменный потолок и слышу странное шуршание и пощелкивание. По потолку пляшут странные тени, они скачут от укрытия к укрытию и поблескивают желтыми глазами.

Те самые тени, что напугали меня при переходе через портал — теперь я видела их отчетливо. Видела, как дрожат вертикальные зрачки, как пузырится липкая черная кожа и распахиваются в беззвучном вопле беззубые пасти.

“Что это за твари? — вяло думаю я. — И почему Халлтор их тогда не заметил? Это точно был не обман зрения”.

Тени прыгают от выступа к выступу, от трещины к трещине и просто наблюдают. Никаких попыток приблизиться.

Странно это все.

Я схожу с ума? Что-то во мне необратимо повредилось после встречи с Альгиром? Какая-то часть рассудка просто махнула рукой и ушла прочь, оставив меня один на один с жуткими видениями, галлюцинациями и непониманием, где реальность, а где еще одна иллюзия?

Что-то больно утыкается в бок, пробирается под одежду, но я даже не могу пошевелиться. Чувство давления исчезает, будто нечто ощупало добычу и осталось довольно, отстранилось — или отползло? — в сторону.

Пытаюсь двинуть руками и ногами, чтобы проверить — не сломано ли. От падения с такой высоты можно ожидать всякого, хорошо хоть шея целая. Наверное.

Осторожно двигаю пальцами на руках, сжимаю их в кулаки и слышу тихое шипение прямо над головой. Что-то замечает мои слабые потуги пошевелиться и предупреждает, что лучше сильно не дергаться.

И где Мерай?!

— Не шевелись, — раздается где-то в стороне, но я сразу узнаю голос девчонки. Хриплый, треснувший, но все равно ее.

Слава Галакто, живая.

Я даже позволяю себе вздохнуть с облегчением. Внутри все скручивается от радости, но светлое чувство сразу же тонет под новой волной паники.

Где мы? Куда угодили и что теперь делать?!

Как Халлтор и Виго найдут нас?

И будут ли искать вообще?..

Наверняка нет ни следов, ни запаха, который приведет волка. Буря на то и буря, чтобы не оставить после себя ничего.

Что же теперь делать?!

Под спиной я чувствую что-то твердое и колючее. Нечто поднимает меня так, что я могу осмотреться.

“Ох, Галакто, лучше бы оставили меня лежать”, — думаю, ошарашенно осматривая место, куда мы угодили.

Перед нами в стороны расходится большой каменный мешок, с сине-черной гладью озера в центре. В потолке зияет внушительная дыра, разливая по дну бледный кроваво-охряный солнечный свет.

Закат? Рассвет?

Тяжело опускаю голову, и тошнота плещется где-то под горлом. Приходится стиснуть зубы изо всех сил.

По краю озера разбросано что-то белое — что в первое мгновение принимаю за камни, а Мерай рядом со мной судорожно вздыхает, и я ловлю ее полный ужаса взгляд.

— Кости, — шепчет девочка одними губами.

И правда…

Кости.

Белые, отполированные водой и временем. Кости мелких животных, расколотые пополам черепа, большие и маленькие. Ребра, ноги, кое-где видны человеческие руки и головы. В пустых глазницах цветут крупные маслянисто-черные цветы, вытягивая в стороны красные усики.

Цветки вибрируют и покачиваются, издавая протяжный писк, от которого ломит зубы и раскаленные когти боли впиваются в затылок.

— Где мы? — Мерай отлично читает по губам и прекрасно понимает мой вопрос.

Девочка едва заметно ведет плечом и чуть качает головой.

Это, наверное, самое красноречивое “не знаю”, какое она может себе позволить.

Я впервые могу рассмотреть наших похитителей.

Плоские головы покачиваются на коротких мощных шеях, три пары желтых глаз. Существа открывают и закрывают зубастые рты, что-то шипят и клокочут, пощелкивают, переговариваются друг с другом.

Покрытые чешуей короткие тела, напоминающие формой лист ольхи, слабо шуршат, сталкиваясь друг с другом, извиваются, оставляя на песке закрученные глубокие борозды и завитки.

Вокруг меня и Мерай обвилось несколько “змей” поменьше, чтобы удерживать в сидячем положении. Холодная чешуя чувствуется на запястьях, бедрах, даже через ткань плотных штанов.

На шее.

По разорванной осколком щеке проходится чей-то раздвоенный язык, собирая тяжелые вязкие капли крови, а я всеми силами сдерживаю рвущийся из горла крик.

Нельзя кричать.

Нельзя двигаться…

Шипение заполняет собой все пространство, от него закладывает уши и пересыхает во рту, а на языке перекатывается приторно-горький привкус странных цветов и остывшего пепла.

Существа заставляют нас подняться на ноги и сделать несколько шагов к озеру. Я чувствую себя марионеткой, подвешенной на скользких чешуйчатых веревках, которые управляют каждым шагом, каждым вдохом.

Чернильная вода идет мелкой рябью, бьется о белоснежный, усыпанный костями берег. Не могу дышать, горло будто забито разбухшей от влаги тканью, а на глаза наворачиваются крупные слезы и скользят вниз по щекам, отчего становится только хуже.

Рана немилосердно щиплет.

Вода волнуется все сильнее, расходится в стороны, выпуская особенно крупную тварь. Она нависает над нами белой скалой, показывает раздвоенный язык и зубастую пасть, где спокойно поместятся два человека.

Вокруг языка покачиваются жгуты-щупальца, маслянисто-блестящие, гибкие, как ивовые ветки, что втягивают добычу в голодное нутро.

Опускаю взгляд и вижу, что все ее тело, от самой головы и до границы воды, — одна большая пасть, покрытая неровными зубами и мощными костными наростами.