Чтение онлайн

Лицо его поразительно быстро меняло выражения, это был либо великий актер, либо абсолютно не владеющий своими эмоциями параноик.

— Мне уже начинает это надоедать, Томас!

— Ваше величество!.. — Фома остановился напротив Мэи. — Позвольте мне назвать женой эту даму!

Король был явно разочарован.

— Эту? — протянул он.

— Да, — невинно подтвердил Фома. — Уверен, она составит счастье моей жизни и подарит достойных подданных вашему величеству.

В зале снова стало тихо. Тенор скомкал конец песни, дал петуха и пристыжено замолк, покашливая в оправдание и трогая озабоченно горло. Похоже, все знали монашку и ее историю и недоумевали над выбором Фомы — совсем девчонка, ни кола, ни двора, ни имения, так еще и из запрещенного ордена!..

Раздался резкий звук отодвигаемого стула. Скарт… Мощная грудь его вздымалась.

— Ваше величество! — рыкнул он. — Я протестую!

— Почему? — спросил король, хотя явно знал, почему протестует Скарт, просто выигрывал время для каких-то своих подсчетов.

— Потому что по законам своего ордена она не имеет права выходить замуж! — сказал Скарт.

Король посмотрел на Фому. Что скажешь, говорил весь его вид. Фома лихорадочно соображал.

— Какого ордена? — спросил он.

— Ты знаешь, — нехотя проговорил Скарт.

— Разгромленный орден, враг короны?..

Фома посмотрел на короля. Тот пока не собирался говорить своего последнего слова и с любопытством внимал словесной перепалке двух «звезд», которых ему напророчил Фарон.

— Разве могут законы разгромленного ордена быть указкой для короля? — спросил Фома у Скарта, но обращаясь к королю.

В зале раздались одобрительные возгласы, похоже, Скарт не пользовался здесь большой популярностью. Он бешено блеснул глазами.

— Она находится под дознанием! — почти выкрикнул он.

Сразу несколько человек встали из-за стола. Среди них были Блейк со своими сотрапезниками, вероятно, офицерами, княжна и ее маркиз, но тот — больше глядя на нее, и еще кто-то, кого Фома вообще не знал, но был искренне благодарен. Люди рисковали…

— Скарт, вы хорошо подумали о том, что вы нам сказали? — тихим голосом в полной тишине спросил Меркин.

Внешне он был абсолютно спокоен, но рука, мнущая салфетку, говорила, чего это ему стоило. «Браво, советник!» — мысленно аплодировал ему Фома. А тот продолжал:

— С нами за столом сидит человек под дознанием! И вы допускаете, Скарт, что все мы и его величество прежде всего, сидим за одним столом с потенциальным преступником?

События начинали разворачиваться совсем по другому сценарию. Фома не знал, к чему все это приведет, по лицу короля ничего нельзя было угадать.

— Это неслыханно! Это оскорбление его величества! — раздался чей-то голос.

— Вы забываетесь, Скарт!.. Ваше величество, я прошу оградить меня и всех присутствующих от подобного рода опытов тайной канцелярии! — закончил свою речь Меркин под гул, который можно было принять как одобрение и как осуждение, в зависимости от того, как поведет себя король.

А как поведет себя король никто, естественно, не знал. Поэтому поведение советника можно было считать подвигом. Он начинал делать авансы.

— Стоп, Меркин! — грохнул Иезибальд посохом. — Стоп, не спеши!.. Скарт, верно, оговорился?

— Ты ведь оговорился, Скарт? — полоснул он взглядом Скарта. — Не под дознанием, а под особым королевским попечением, наверное?!

Король обвел всех тяжелым взглядом. Так хорошо начавшееся веселье грозило оборваться совсем нешуточно.

— Сядьте все!.. Сядь, Блейк! И посади своих офицеров! Мы еще сами не решили, что делать с девчонкой, но она не преступник!.. Хотя, клянусь кругами, я не буду спрашивать, кого мне пускать за свой стол, а кого — нет! Надеюсь, я ясно выражаюсь?!

Кривая усмешка под хищным носом украсила его лицо. Это и последние слова, произнесенные издевательским тоном, напомнили всем присутствующим, с кем они, собственно, имеют дело, если вдруг забыли. И уж никто, естественно, не думал вспоминать о королевском слове, данном только что новому графу, не говоря о короле, который, действительно и сам не знал, как поступит в следующее мгновение.

Фома понял, что еще немного и Иезибальд скажет свое последнее слово и изменить его будет невозможно. Жалко денег, пронеслось у него в голове.

— Благодарю вас, ваше величество! — воскликнул он, не давая никому опомниться. — Если Мэя находиться под вашим высоким попечительством, ваше величество, то любой дворянин может предъявить на нее свое право и доказать его в честном поединке!.. Я ставлю мою награду на кон!

Общий вздох был ему ответом.

— Да ты действительно затейник! — воскликнул король.

И было видно, что он едва скрывает радость от удержания пятисот золотых в своей казне, поскольку в исходе поединка он не сомневался.

— Свадьба!.. Турнир! — восклицал он возбужденно, и потирал руки.

Фому он уже просто обожал — лапочка, сам в гроб ложится, да еще прямо из-под венца! Свадьба и поминки за одним столом, когда еще такое счастье выпадало?!

Иезибальд от полноты чувств даже приобнял Фому.

— Где ты раньше был, странник?

— Спешил, как мог, ваше величество! — доложил Фома.

— Всем вина, а Томасу — королевского! — приказал король, хлопнув в ладони.

— Поединок, Скарт! — обратился он теперь уже к неподвижно сидящему шефу тайной канцелярии. — Что ты скажешь, мой верный слуга?.. Ты принимаешь вызов? Похоже, сами звезды указывают на это! А?.. Что ты молчишь?

Кругом все само собой стихло. Мнение убийцы, как всегда, было самым важным. Скарт окинул холодным взором зал, мертво скользнул им по Фоме.

— Все имущество побежденного, помимо золотых, которые остаются в казне, вместе с титулом достается победителю! — сказал он. — Так гласит турнирный кодекс!

Скарт в отличие от Фомы был абсолютно уверен в исходе поединка и поэтому заранее оговаривал условия своей победы.

— Не забывай, он оторвал голову старине Джо! — напомнил Иезибальд.

— Ерунда! — прорычал Скарт. — Мне известно, что это сделал не он, а кто-то другой!.. Я раздавлю его, как цыпленка!

— Где же этот другой, великий сыщик? — спросил Фома, хищно улыбаясь. — Впрочем, пока ты не нашел его, я за твое оскорбление не буду тебе отрывать голову, я ее лишь побрею!

Захохотал Блейк, за ним еще кто-то. Скарт побагровел и рванулся к Фоме.

— Потише, Томас! — сказал Иезибальд, останавливая Скарта одним взмахом руки.

Ему все слишком нравилось, чтобы он позволил теперь этому сорваться. Он пребывал в благодушном настроении, в котором его редко видели.