Чтение онлайн

Правда, сразу после схватки, его пронесло от полноты переживаний и он громко опорожнился, сев напряженным и отсутствующим лицом к Фоме, для того, чтобы ему сопереживали, наверное. Трубные рулады тайных уст его вплели достойное соло в общий птичий гомон леса. После этого он охотно рассказал о том, что случилось с ним и со стариком с момента, как господа рыцари, иначе он их теперь не называл, оставили мэтра возле трактира.

Из его по-детски несвязного, сбивчивого рассказа они узнали, что по дороге в город старика и мальчика поймали люди Джофраила. Узнав, что мэтр — ловец кругов, они не стали его убивать, а взяли с собой, как большую удачу. Прихватили и мальчишку, хотя мэтр сказал, что знать его не знает, причем он был совершенно искренен: старик страдал склерозом и прежнего мальчишку он уже забыл, тем более в такой ситуации.

Всю дорогу до трактира мальчик и старик бежали за лошадьми, слава Кругам, они не успели отойти от него слишком далеко, но все равно мэтр был полуживой, когда они добрались до места. Несмотря на это, его привязали к столбу в полуобморочном состоянии, так же как и мальчишку, Джофраил был садистом. Из разговора разбойников он понял, что у них в трактире назначена встреча с кем-то, кого они называли Хруппом.

— Выходит, нам еще повезло, Док, — сказал Фома. — В трактире большая встреча намечалась!..

Доктор, не отвечая, колдовал со снадобьями, эссенции которых всегда были с ним.

— Кстати, это имя я уже где-то слышал… Хрупп… — Фома попытался вспомнить. — Нет! Похоже, старик меня заразил, ничего не помню!.. Яма какая-то! — восхитился он. — Док, я теперь жениться сколько угодно могу!.. И деньги — в долг!

— Ну у меня-то ты денег не получишь! — заверил его Доктор, вливая что-то мэтру в рот. — А жениться, чего ж, если память позволяет!

— Вспомнил! Это имя сказал перед смертью кто-то из них!..

Фома указал на черных рыцарей, лежащих на обочине грудой лат. Доктор с мальчишкой их перетащили, пока он был в беспамятстве.

— Да?.. Значит история, которая приключилась с нами, не совсем простая, — сказал Доктор. — За всем этим стоит один человек. А если он посылает таких орлов, что же он сам из себя представляет, как ты думаешь?

— Ну, по жанру, я должен сказать — полное дерьмо! Так и скажу.

— Вот именно, полное, — ответил Доктор, и снова занялся мэтром.

— Ну а ты, герой, чего со стариком опять связался? — спросил Фома у мальчишки. — Видишь же, одни неприятности от него!

— А с кем мне было до города добираться? Одному стра-ашно!

— А с дедушкой, который тебя чуть не утопил, не страшно? — удивился Фома. — Тебя как зовут-то, непотопленец?

— Сейчас все Однухой зовут.

— Однухой? У тебя что, одно ухо?.. — Фома взъерошил ему волосы, ища ухо.

— Да не! — впервые улыбнулся тот, уворачиваясь от руки. — Один я просто, сирота.

— А, ну да! — вспомнил Фома, что рассказывал ему мэтр: похоже все сироты здесь были при деле, прекрасная страна! — А как же ты к деду попал?

— А как мать с отцом в одночасье померли, так я к тетке с дядькой перебрался. А тут и дядька тем же заболел, ну и тетка меня стала выживать из дому, кормить-то нечем, да еще, говорит, заразный!.. А какой я заразный? Я — не-ет!.. Раньше дядя Фэй такие игрушки делал, что они и горя не знали. А как заболел, так все пошло кувырком, так же, как у меня дома…

Мальчишка даже не вздохнул, говоря о своих родителях, привык, да и других забот хватало — кусок хлеба, крыша на ночь…

— Правда, дядя Фэй не умер как мои, но тетка говорит, что уж лучше бы он помер, чем так — бревно бревном, еще и кормить надо. Злая она и не бьет, а как посмотрит, словно иглой прошьет! Не то что дядя, он меня игрушки учил делать. Он тетке сразу сказал, давай сразу продавай игрушки, а тетка: потом, потом, больше выручка! Ну и… зато потом сразу побежала, а толку?.. Сейчас никто игрушек не берет, мор да голод, не до игрушек!

— Погоди, я не понял, дядя-то твой жив еще?

— Та! — махнул рукой Однуха. — А толку-то! Даже если жив, тетка голодом уморит. Мне самой, говорит, здоровой, жрать нечего.

— А как болезнь называется, мальчик? — спросил Доктор.

Но Однуха не знал названия болезни, потому что названия у нее не было, болезнь появилась совсем недавно. Из его рассказа можно было понять, что она приняла уже характер эпидемии. Без тени горечи и смущения, как о чужих, мальчишка рассказал Доктору, в чем проявлялась эта болезнь, как умирали его родители и что сейчас происходит с дядей Фэем. Основные признаки ее мальчик, сам того не зная, выразил в одной фразе, когда Доктор спросил его, что происходит с людьми.

— А никто не знает! Человек просто ложится и высыхает, и все!

Доктор заинтересовался всерьез.

— А можно посмотреть твоего дядю?

— А вам зачем? — насторожился Однуха.

— Ну началось! — пробормотал Фома. — Сейчас всех вылечим! Ты про замок не забыл, Гиппократ?

Но Доктор сделал знак, что это важно.

— Может быть, я смогу помочь твоему дяде, — сказал он.

— Правда? — воскликнул Однуха. — Вот будет здорово! Я игрушки буду делать с ним!.. — Потом спохватился. — А вы не врете? А то многие пытались вылечить, а только деньги на ветер. Ему только хуже и хуже…

— А я без денег попробую. Хуже-то от просмотра не будет, правда?.. Договорились?

— Договорились! — обрадовался парнишка.

— Доктор! — сказал Фома. — А почему бы тебе не собрать всех больных и увечных в одну кучу и одним махом ка-ак вылечить!. И время сэкономим! А? Мне это что-то напоминает: пять хлебов, восстание гробов, массовое исцеление… Ты Деяния у главпочтамта не читал?.. Похоже, ты только ищешь предлог, чтобы не заниматься моим замком!

Перспектива заняться злополучным замком все время отодвигалась, и Фому это уже бесило. А то что причины для этого были достаточно веские, раздражало еще больше.

— Фома, это серьезнее, чем ты думаешь. Кажется, это не просто болезнь…

— Да, я помню, как сказали одному умирающему: у вас не просто болезнь, а страшная!.. Приблизительно в радиусе километра всем стало легче, кроме него, естественно…

Но противопоставить Доктору что-нибудь, помимо этого, он не мог. Приходилось терпеть и развлекаться с мальчишкой. Парень поражал Фому первозданными привычками: сначала своим дикарским опорожнением, теперь постоянным и самозабвенным ковырянием в носу, глубинное бурение какое-то!

— Док! — поделился он, обсудив предварительно носопыроэтику с Однухой. — Оказывается, если в носу не ковыряться, он зарастет, а пальцы удлинятся и станут ломкими, понял? Ты знал это средство против безудержного роста пальцев?.. Интересно, а у кого длинные руки, они где не ковыряются? Боюсь даже догадаться!..

Зато мальчишка, догадавшись, дико захохотал.

— Ну а к мэтру как тебя занесло? — поинтересовался Фома. — Тетка отдала?

— Не-а, я сбежал! Тетка грозила в приютский дом отдать, а там точно бы на работах помер: канавы копать, да лес рубить, — там больше полгода никто не жил…