Чтение онлайн

— Это другая история, — сказал Гарик и завел новую волынку.

На сей раз про императора Нерона, который, в отличие от Константина, не верил никому, особенно женщинам. Поэтому однажды Нерон захотел родить самостоятельно. Он созвал врачей и предупредил их, что если не сможет родить, то отрубит им головы. Но врачи придумали, как себя спасти. Они дали Нерону проглотить икру лягушки. Икра пробыла в животе Нерона сколько требовалось. Потом императору дали слабительное, и он родил. Лягушку.

— Фу-фу-фу, мерзость какая! — скривилась Лёка Ж.

— Да, — согласился Гарик и вернулся к истории про лягушку, явно стремясь произвести впечатление на Лёку Ж. римскими страшилками.

По требованию Нерона римляне должны были почитать лягушонка как принца. Его возили в золотой карете и сопровождали пятнадцать детей из благородных фамилий. Однажды, когда карета проезжала по Тибру, лягушонок, почуяв воду, прыгнул в реку. Поймать его не смогли, поэтому Нерон казнил всех пятнадцать детей из свиты принца.

— Да что ж это такое! — разозлилась Лёка Ж. — У вас тут одни изверги!

— Да, — печально согласился Гарик и снова успокоил Лёку Ж. тем, что родители казненных детей отомстили Нерону, состряпав заговор и прикончив диктатора. Потом построили дворец и назвали его «latitans rana», что в переводе с латинского означает «скрывшаяся лягушка».

Эта версия полностью противоречила первой. Ведь если верить истории про консула Латерана, то дворец был построен до смерти Нерона. А если верить легенде про лягушку — то после. Но Гарика такие нестыковки ничуть не смущали, и он увлеченно продолжал рассказывать, как дворец достался Максимиану, а потом Константину, а затем…

— Это мы уже знаем, — перебила его Лёка Ж.

— Да, — снова согласился Гарик, не оставляя надежды соблазнить Лёку Ж. потрясающим рассказом о том, как Константин подарил Латеранский дворец епископу Рима и до 1305 года здесь жили папы римские. А потом, после многочисленных пожаров, папа Сикст V снес дворец и приказал Доменико Фонтана построить новый…

Лёка Ж. посмотрела на оранжевое здание и удивленно спросила:

— Так это не «лягушка»?

— Нет, тот дворец снесли, — признал Гарик.

— Я-то думала… — разочарованно протянула Лёка Ж.

Она повернулась к машине, намереваясь покинуть дворец, но Гарик остановил ее, мягко придержав за руку, и начал вещать о базилике Сан-Джованни-ин-Латерано, которую начали строить еще в 314 году в честь сразу двух Иоаннов: один крестил Христа, а другой был его учеником. В базилике тоже много раз случался пожар, ее разрушали землетрясения и варвары…

— Значит, и это уже совсем другая церковь? — строго уточнила Лёка Ж.

— Да, — признал Гарик, — один архитектор…

— Франческо Борромини, — встрял я в этот рассказ; меня начала утомлять эта манера всезнайки. — Прекрасный архитектор, и у него очень печальная история…

— Ой, про архитектора ты потом расскажешь, — отрезала Лёка Ж., почему-то повернувшись не ко мне, а к Гарику. Он согласился помолчать, но настаивал, чтобы мы обязательно посетили собор, потому что должны увидеть объекты местной католической гордости. Загибая пальцы, он начал перечислять: висящие под потолком головы Петра и Павла, установленные в капеллах гробы пап римских…

Лёка Ж. заскучала, и тут наш «экскурсовод» предпринял новую попытку завоевать ее сердце, вернувшись к матери Константина, Елене. Он показал на стоявший слева от нас белый двухэтажный дом и поведал, что в нем установлена Scala Santa, Святая лестница, которую Елена привезла из Иерусалима. Гарик сообщил об этом с таким важным видом, как будто он лично доставил этот артефакт в Рим. Лестница, когда-то находившаяся во дворце Пилата, состояла из двадцати восьми мраморных ступеней. По каждой из них ступал Христос, когда шел на суд Пилата. И там, где капала его кровь, до сих пор сохранились багряные следы…

— Жуть какая, — вяло отреагировала Лёка Ж. Теперь экскурсовод обратил наше внимание на египетский обелиск из красного гранита, стоявший на площади перед Латеранским дворцом. Его сделали для фараона Тутмоса III в XVII веке. Потом Константин привез его в Александрию и хотел ставить на вершине горы в Константинополе. Но не успел — умер. Его сын переправил обелиск в Рим и установил его на арене Чирко-Массимо, Большого цирка. Однажды во время сильной грозы обелиск был разбит ударом молнии, а затем варвары обрушили его останки. Тысячу лет лежал он под землей, и все забыли про существование легендарного обелиска.

Возможно, и мы бы никогда о нем не узнали, если бы Доменико Фонтана, тот самый, который перестроил Латеранский дворец, не сообщил своему покровителю папе Сиксту V, что в римской земле, по наблюдениям архитектора, покоится множество египетских обелисков.

— Папа, конечно же, зашелся от восторга! — съязвила Лёка Ж.

— Вот-вот! — заторопился Гарик, видимо намереваясь заговорить Лёку Ж. до изнеможения.

В ту пору монахи устроили в Чирко-Массимо огород, где растили капусту. Один человек тайком от монахов решил проверить, не лежит ли в этой земле обелиск. Он взял длинный прут, стал тыкать им между капустой и наткнулся на что-то твердое. Это и был обелиск Тутмоса III.

Папа сдержал обещание заплатить нашедшему монумент, рассчитался за находку и приказал откопать обелиск. Поскольку дело было зимой, а в Риме в этот сезон всегда льют проливные дожди, то после раскопок от огорода ничего не осталось. Монахи, добившись аудиенции у папы, поинтересовались, где же им теперь сажать капусту. Неужели папа хочет, чтобы они умерли от голода? Папа заплатил и им.

— А я вот скоро умру от культурного переедания! — прошипела Лёка Ж. — И никто мне за это не заплатит.

Однако Гарик был неумолим. В его глазах сияли огоньки — он явно получал удовольствие от собственного рассказа.

— Как много ты знаешь, Гарик! — нетерпеливо восхитилась Лёка Ж. и схватилась за ручку дверцы машины. — Куда теперь?

— Мы можем поехать по виа Мерулана к церкви Санта-Мария-Маджоре — это очень красивая базилика, — начал Гарик знакомить нас с маршрутом. — Потом на улицу Четырех фонтанов. Потом на пьяцца Барберини — там фонтан «Тритон», его сделал Бернини. Потом…