Чтение онлайн

— Стой! — вскрикнула Лёка Ж. — Бернини-Барберини… Что-то я устала. Скажи, Гарик, а можно как-нибудь посмотреть Рим сразу и весь?

— Можно, — ответил Гарик. — Есть такое место. Холм Джаниколо. Оттуда весь Рим как на руке…

— Как на ладони, — поправил я.

Гарик кивнул.

— Вот и хорошо, — согласилась Лёка Ж. — Поехали.

К ее огромному удовольствию, после затянувшейся экскурсии мы наконец снова уселись в машину. Но едва тронулись, Лёка Ж. подскочила:

— Ой, Гарик! А где же мы купим выпить? За первую ночь в Риме.

Я, конечно, понимаю, что первая ночь в Риме — это святое… Но иногда мне кажется, что по какому-то недоразумению природы Лёка Ж. только выглядит женщиной, а на самом деле, судя по страсти к алкоголю, это настоящий мужик.

— Зачем купить выпить? — хитро сказал Гарик.

— Вот именно! — поддержал я. — Сделай паузу.

— Я? Паузу? — поразилась Лёка Ж. — Вы что, сговорились?

— Синьорина, зачем купить! — ответствовал Гарик. — У меня все с собой. Campari, Chianti, Grigillo, Fontana di Papa?

— О-ё! — только и смогла вымолвить Лёка Ж. Быстро подумав, она выбрала «Лимончелло».

— Сева, возьми, там рядом с тобой коробка, — попросил Гарик. — И стаканы там.

Началось… Я открыл коробку и загремел бутылками, выискивая нужную. Нашел емкость с желтым напитком ядовитого зеленоватого оттенка, открыл, налил в пластиковый стаканчик, подал Лёке Ж. Она забрала у меня стакан и бутылку.

— А ты не пей! — распорядилась она.

Ну вот это уж фиг. Я вытащил бутылку наугад. Это оказалось белое вино «Fontana di Papa» — «Папский фонтан». Я открыл и хлебнул из горла. В стакан решил не переливать. Зачем посуду портить.

Гарик тем временем все еще пытался продолжить экскурсию.

Вот руины терм Каракаллы — получили свое название от имени императора, после смерти которого их закончили. Каракалла пошел помочиться, а его ножичком пырнули. Термы вмещали полторы-две тысячи человек, занимали одиннадцать гектаров, считались восьмым чудом света.

Вот площадка Чирко-Массимо, где был найден тот самый обелиск Тутмоса III. В античные времена здесь проходили состязания на конных колесницах; ипподром вмещал более 200 тысяч зрителей. В средние века цирк полностью разобрали на строительный материал.

Вот Форо-Романо, Римский Форум на холме Палатин, где волчица вскормила Ромула и Рема и где Ромул заложил город.

Лёка Ж. не слишком внимательно слушала Гарика и часто реагировала невпопад, хохоча над какой-нибудь очередной трагичной историей из жизни древних или высказывая сожаление по поводу того, что от античного Рима осталось так много — всего не пересмотришь.

Гарика это в восторг не приводило, но он старался обыграть любое неуместное высказывание Лёки Ж. как милую шутку. «Да он джентльмен», — подумал я, приканчивая бутылку «Папского фонтана». Я достал следующую. Campari. Нет, это я не хочу. Что тут еще? Какое-то игристое. Этикетку я прочесть не успел — Лёка Ж. выхватила у меня сразу обе бутылки и попыталась открыть их одновременно.

— Гарик, далеко ли еще до Джаниколо? — спросил я и кивнул на Лёку Ж. — По-моему, нам пора на свежий воздух.

— Да, — печально согласился Гарик. — Уже подъезжаем.

Небольшую церковь, какие-то древние здания и шикарный фонтан Гарику пришлось проехать без комментариев. Мы остановились на площадке у высокого памятника грозному всаднику, постамент которого окружали фигуры с различными видами оружия.

— Кто этот мужик на коне? — поинтересовалась Лёка Ж., сфокусировав взгляд на памятнике.

— Это Джузеппе Гарибальди, народный герой Италии, — объяснил Гарик.

В ответ Лёка Ж. уважительно промычала, вышла из машины и уткнулась носом в табличку.

— «Пиаццале Джиузеппо Гарибальди», — прочитала она. — Смотри-ка, точно Гарибальди! Гарик, хочу задать тебе давно волнующий меня вопрос: чем отличается пиацца от пиаццале?

— Пьяцца это… ну, большая площадь. А пьяццале — маленькая, — ответил Гарик.

— Именно так я и думала, — Лёка Ж. важно кивнула. — Спасибо, что подтвердил мою м-м-мысль. Куда мы идем дальше?

Гарик повел нас на смотровую площадку, протискиваясь сквозь толпу туристов — очевидно, это еще не разъехавшиеся по домам поклонники блаженного папы. Площадка была огорожена, как выяснилось, не слишком высоким парапетом — он доставал до пупка. На всякий случай я взял Лёку Ж. за руку. Она неловко попыталась отбиться от меня бутылкой игристого.

Гарик не обманул — перед нами действительно открылся весь Рим, сияющий в электрических огнях. Но полюбоваться видом во всей полноте мне не удалось — надо было следить за Лёкой Ж., чтобы она не свалилась с самого высокого римского холма.

— Вон там собор Сан-Пьетро, — снова начал Гарик экскурсию. — А вон там, если приглядеться, можно увидеть Колизей…

— Колизей, — неожиданно оживилась Лёка Ж., до этого совершенно безучастная к ночному пиршеству огней и архитектуры. — Идем туда!

— Но сейчас он закрыт! — сказал Гарик.

— А я хочу! — крикнула Лёка Ж., размахивая бутылкой.

Окружающие нас туристы поспешили отойти на безопасное расстояние. И не зря. Потому что в следующее мгновенье попытка Лёки Ж. открыть бутылку оказалась успешной. Пробка с шумом вылетела в ночной воздух над городом, игристая пена обдала брызгами меня и Гарика. Лёка Ж. бодро засмеялась и прокричала:

— Возьмем Колизей штурмом!

После этого Лёка Ж. сделала несколько больших глотков и, едва я выхватил у нее бутылку, отключилась, упав на парапет.

— Вставай, алкоголик! — бодро проголосила Лёка Ж., пихая меня в бок.

Я открыл глаза. Лёка Ж. уселась на кожаный диван в гостиной, на котором я прикорнул после бессонной ночи, и с любопытством меня разглядывала. Я взял мобильный и посмотрел время. Еще только восемь утра. Я спал всего четыре часа. Вздремнуть не вздремнул, а всхрапнул да присвистнул.