Чтение онлайн

– А Тибо?
– пискнула она,- вдруг они убьют карлика?

– Не велика потеря,- фыркнул граф, настойчиво увлекая упирающуюся супругу с места,- да и не догнать им его никогда. Он же ловкий, как обезьяна! Пойдем, душа моя, у меня есть чем вас развлечь помимо дурацких выходок шута!

Да уж... развлечь! Впрочем, когда нетерпеливо совавший с себя одежду граф оказался в постели рядом с супругой, то оказалось, что это действительно более интересное времяпрепровождение, чем сидение за столом в компании пьяных эльзасских баронов.

На этот раз дон Мигель никуда не торопился, бесконечное количество раз лаская становившееся все более и более отзывчивым тело жены, и едва ли не мурчавшей как кошка, Стефке показалось, что на ней зажглось бесконечное количество маленьких жгучих огоньков. И она заполыхала в этом костре страсти так, что опомнилась только тогда, когда он вновь оказался в ней. Но в этот раз боль была мимолетной, и тут же сменилась блаженной истомой, доставившей ей самое настоящее не испытываемое никогда ранее удовольствие. Стефка стонала в руках супруга и постоянно искала своими губами его губы, как будто испытывала жажду, и только его поцелуи могли её напоить.

– И как?- спросил, смеясь, дон Мигель, когда они оба отдышались и смогли, наконец, говорить,- вам понравилось?

– Да,- улыбнулась она в ответ и потянулась к нему губами.

Но прежде чем пылко ответить жене, муж сунул ей в пальцы жемчужину.

– Не забывайте о нашей игре!- прошептал он, легонько прикусив мочку уха.

С этого момента для Стефании началась совсем другая жизнь. Она перепутала день с ночью, отключаясь в объятиях мужа только от изнеможения и усталости. Занавески кровати отделяли их, казалось, от всего мира.

Это было время самых прекрасных открытий в жизни юной моравки.

И шкатулки по обе стороны кровати быстро наполнялись жемчугом.

Стефка, конечно, ничего не знала об уговоре графа с епископом и вообще забыла обо всем на свете кроме мужа, его рук, губ и объятий. Она редко кого видела, кроме таинственно улыбающейся Хельги, да ей и не был кто-либо нужен. Казалось, счастье и блаженство теперь продлятся вечно.

Но вот пришел и последний вечер новобрачных в замке.

Разжав объятия, дон Мигель достал шкатулки, положил в них очередные жемчужины и вдруг молниеносно ссыпал их вместе. Стефка только и успела, что огорченно ахнуть. Ей все время хотелось посчитать количество перлов, и вот, пожалуйста, стоило так стараться!

– Пусть в одном ожерелье, перепутаются и мои и твои экстазы, любимая, и обовьют твою шею воспоминанием о нашем сумасшедшем медовом месяце, который заканчивается сегодняшней ночью,- печально сказал супруг.

Их глаза встретились, и у Стефки тревожно екнуло сердце. Она не понимала, в чем причина его грусти, ведь они не расстанутся и после того, как покинут Конствальц?!

– Мой друг,- нежно обвила она руками шею мужа,- наша любовь сделает медовой всю нашу жизнь.

Дон Мигель кривовато усмехнулся.

– Да, конечно,- отстраненно согласился он, и уже более заинтересовано добавил,- надеюсь, что одна из этих жемчужин прорастет в вашем теле, и вы осчастливите нас наследником!

– Я хочу этого больше всего на свете!

– Надо как можно больше молиться, и Господь обязательно наградит нас сыном, - граф поцеловал жену в лоб,- а теперь спать, завтра в дорогу!

Когда ранним утром Хельга подняла госпожу с постели, мужа в спальне уже не было.

Супруги увиделись только на выезде из замка, когда граф возглавил свой отряд. Невозмутимый и суровый дон Мигель опять о чем-то серьезно толковал с епископом по-итальянски, не обращая особого внимания на свою тоскующую жену. Рядом ехал силящийся улыбаться Гачек, пытающийся развлечь печальную женщину какой-то историей, смысл которой она едва ли понимала от сжавшей сердце внезапной тоски.

– Что с вами, донна?- наконец, не выдержал Славек,- вам плохо?

– Нет, но мой медовый месяц закончился!
– тихо призналась Стефка.

– Вы любите супруга?

– Да,- счастливо вздохнула она,- только это слово не передает того, что я чувствую. В доне Мигеле вся моя жизнь, как будто по нашим жилам бежит общая кровь!

Гачек побледнел и подавленно замолчал, и никто не заметил, как отвлекшись от беседы с епископом, победно улыбнулся де ла Верда.

ЛОТАРИНГИЯ.

Так куда же столь упорно стремился папский отряд, окольными путями блуждая по всей Европе?

Брачные прожекты, борьба с ересями, поддержка притязаний инквизиции, разбирательство с выплатами бенефиций - все это было всего лишь попутными маленькими поручениями на дороге к самой главной цели. Посольство, вооруженное собранной за это время кучей верительных грамот, тайн, соглашений и интриг подбиралось к главному европейскому узлу того времени, завязавшемуся между французским королем Людовиком ХI и герцогом Бургундским Карлом Смелым.

Этот конфликт давно уже исчерпал все возможности мирного развития, и на землях Франции должна была вот-вот разразиться война, в которую оказалось бы втянуто большинство европейских государств. Не мог остаться в стороне и Рим. Роль третейского судьи всегда выгодна - здесь и привилегии, и бенефиции за оказанные услуги, да и вообще в минуту растерянности и поражений люди чаще вспоминают о Боге. Но надо отдать папе справедливость - Сикст был настроен решительно против войн католиков против католиков, когда в христианском мире столь неспокойно из-за наступления ислама на юго-востоке, да и еретики в самой Европе все более нагло поднимали головы, оспаривая незыблемые церковные доктрины. Вот куда нужно было направлять усилия государям, а не устраивать глупую братоубийственную бойню.

А вот Карл Смелый был не склонен слушать мнение Рима, хотя устами легатов и говорил здравый смысл. Но де ла Верда кроме отеческих увещеваний вез ещё и проект выгодного брачного союза между единственной дочерью герцога и сыном императора, который моментально усилил бы позиции первого, а взамен тоже рассчитывал на некоторые уступки со стороны бургундского упрямца. Ведь все властители Европы родственны между собой, и здесь от согласия папы зависело очень многое!

Путь посольства пролегал во Фландрию, потому что герцог вдруг изменил намерение посетить свою древнюю столицу Дижон, и прислал гонца с известием, что ждет легатов в Брюгге.

Можно только представить, как расстроились граф и епископ, получившие это известие от Карла Смелого. Вместо того, чтобы проехав через Лотарингию и Нанси, вскоре прибыть в Дижон, им теперь предстояло резко забрать на север, да ещё побывать во владениях Людовика. Туда они тоже намеривались попасть, но только значительно позже, уже что-то имея на руках для начала миротворческой деятельности. Да ещё предстояла встреча с лотарингским герцогом Рене - человеком нелегким, склонным к изощренным интригам и лукавству, и играющим далеко не последнюю роль в нарастающем конфликте.