Чтение онлайн

– Я поправляла подвязку на чулке!

И тот час вновь задрала юбки, показав опешившему супругу бархатные ленточки. Что ж, на войне как на войне - если ему не стыдно бросать жену в постели одну, то ей тоже нужно отбросить излишнюю стыдливость! Иначе вместо младенца рискуешь получить покрывало монахини и попреки, что так и не сумела зачать!

Госпожа Катрина оказалась права. Глаза графа полыхнули при виде её ног, только не понятно отчего, может от желания, может от гнева. Разве у этих испанцев что-нибудь поймешь?

Дон Мигель между тем подошел к жене, и она увидела распятое на его пальцах жемчужное ожерелье.

– Вот, душа моя..., принесли от ювелира!

Стефка сразу же узнала жемчуг, и ей стало настолько горько, когда она вспомнила, каким образом они его собрали! Слезы поначалу непроизвольно побежали по её щекам, а потом хлынули таким потоком, что юная женщина, разрыдавшись, уселась прямо на пол, прижимая ожерелье к груди. Когда она пришла в себя, то мужа уже не было, одна только хозяйка дома с сочувствующим лицом протягивала ей стакан воды.

– Все будет хорошо,- улыбнулась госпожа Катрина,- ваш муж осознал свою ошибку!

Но колокольчики на колпаке Тибо зазвенели угрюмым несогласием.

– Что бы ошибки осознать,- буркнул тот, вылезая их своего убежища,- испанцу нужно пол на время поменять!

Хельга то же подозрительно завздыхала, окончательно испортив настроение своей госпоже. Но, когда вечером подавленная Стефка уже забралась под одеяло, дверь внезапно распахнулась, и на пороге все-таки появился муж.

– Дорогая,- сказал он, с кряхтением стягивая при помощи Хельги сапоги,- в голове у меня все, что угодно, только не любовь! Но если я вам так необходим...

– Больше, чем небо птице, и вода рыбе, - разом повеселела жена,- я сниму вашу усталость, мой господин! Ведь не для того же вы меня так настойчиво учили любви, чтобы эти таланты я оставляла втуне.

Со справедливостью этих слов графу пришлось довольно быстро согласиться, потому что на протяжении долгого времени жена не дала ему сомкнуть глаз, бесконечно целуя и лаская залученного с таким трудом в постель супруга.

– Вы стали ненасытной, любовь моя,- заметил дон Мигель, в конце концов,- взяв в жены северянку, я опасался, что в любви вы будете холодны как снег. Но теперь вижу, что в вопросах страсти вы заткнете за пояс любую испанку.

Он вроде бы подшучивал над ней, но все равно Стефка почувствовала себя весьма неуютно. Ей почудилась в его словах мимолетная, но все-таки нотка недовольства.

– Я истосковалась по вашей любви,- поспешила оправдаться она,- я вас так люблю, мой господин, так желаю, что даже смотреть на вас спокойно не могу. Вы не представляете, что я испытала, когда вы спали рядом со мной на постоялом дворе после урагана. Я горела, как в аду!

Граф как-то странно покосился на супругу. Его темные глаза стали непроницаемы как ночь.

– Я не знал, что вы настолько сладострастны!

– Это плохо?
– тревога острой иглой кольнула где-то внутри,- вам это не нравится?

– Помилуйте,- глубоко вздохнул дон Мигель,- что же мне здесь может не нравиться? Всё хорошо! Вот ещё бы..., - и его рука многозначительной тяжестью легла на её живот,- когда вы меня сможете порадовать известием о беременности? Признаки есть?

Стефка растерянно наморщила лоб.

– Живот ещё не растет!

– Помимо этого есть ещё признаки,- пояснил ей судорожно зевающий супруг, - порасспросите вашу дуру немку, она пояснит!

Через минуту он уже крепко спал.

Хельгу было спрашивать бесполезно. Она только плечами пожала, буркнув, что поняла, что беременна, когда её малыш зашевелился.

С госпожой Катриной они встретились перед обедом, когда хозяйка была по уши занята на кухне, наблюдая за обедом для столь высокопоставленных особ.

– Баранье жаркое с чесночным соусом и черносливом, пирог с дичью и каштаны на первую перемену блюд,- выговаривала она прислуге, но услышав просьбу молоденькой гостьи, оставила все свои дела.

– Что случилось, донна Стефания?
– Катрина торопливо сняла передник со своего нарядного платья,- вас опять обидел супруг?

– Нет, но ....
– и Стефка изложила просьбу графа.

Пожилая женщина изумленно наморщила лоб.

– Какая разница,- не поняла она,- почему графу столь важно знать об этом сейчас? Почему он не может подождать пару месяцев?

– Не знаю...,- растерялась юная женщина, - а что вы мне можете сказать?

– Прошло так мало времени с вашей брачной ночи, трудно сказать определенно, но... когда у вас были в последний раз дамские неприятности?

Стефка задумалась.

– Давно!

– Но если ещё пару недель будут отсутствовать, может, тогда стоит надеяться!

Надо сказать, что в Нанси папское посольство задерживалось не по своей вине. Герцог Рене почему-то накануне приезда легатов соизволил уехать на охоту, отложив встречу до той поры, пока набьет достаточно дичи.

Дон Мигель и епископ с большой тревогой отреагировали на этот демарш. И дело даже не в том, что у них было мало времени для столь неопределенной задержки, но за невинным развлечением эти два опытных дипломата усмотрели попытку уклониться от общения с посланниками его святейшества. И теперь легаты вели бесконечные консультации, стремясь достойно подготовиться ко всевозможным неприятностям.

Дом господина Луазье в эти дни больше напоминал штаб действующей армии, чем мирное пристанище служителей церкви. Выезжали и въезжали на взмыленных лошадях курьеры, сновали толпы подозрительных личностей и священников. Понятно, что в таком цейтноте дону Мигелю было не до переживаний о жене, о чем он ясно высказался вечером того же дня.

В комнате графини собрались все близкие ей люди, приплелся даже откуда-то Гачек, который в эти дни редко появлялся около Стефании, пропадая неизвестно где. Госпожа Катрина и графиня болтали за шитьем, Хельга им помогала, вагант рассказывал забавные байки о герцоге Рене, а шут комментировал на свой лад его слова.

– Его светлость большой женолюб, говорят, что его жена давно потеряла счет метрессам герцога.

– Герцог любит женщин слишком, - хихикнул Тибо,- заменяя качество излишком! Никого он не обходит, ни уродку, ни красу, лишь бы пика не устала быть все время на весу!

Женщины бросили на карлика укоризненные взгляды, но тому, как с гуся вода. Он подбежал к Хельге, и, потешно пританцовывая, потянул её за юбку за собой.

– Попляши со мною, красотка, да не тухни, как селедка!

– Кто тухнет? Я! Ах ты, сморчок!