Чтение онлайн

Сон прервался ужасно. Женщина лежала, на какой-то покачивающейся и подрагивающей лежанке абсолютно без сил, с пересохшим ртом от страшной жажды. Все её тело невыносимо ломило и жгло, а главное, она почему-то не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, и даже открыть глаза.

Но зато уж голоса, яростно спорящие над ней, не оставляли сомнений, что со снами покончено. Ругались Тибо и Хельга, да так, что служанка срывалась на крик.

– Я тут не причем!
– вопила она,- сам задрых как сурок, а я виновата!

– Только из-за твоей прожорливости мы попали в эту переделку! Меня-то усыпили, но ты ведь не спала - что там происходило? Почему донна так страшно сожгла себе кожу?

– Это вышло случайно, госпожа укатилась прямо в очаг!

– Но ведь графиня не саламандра, чтобы окунувшись в огонь выйти оттуда невредимой! Она бы умерла, если бы получила такие ожоги, свалившись в очаг. А донна обгорела ровно, без пузырей, как будто долго жарилась на солнце!

– Может, так оно и было!

– Да ты что, последний разум проела? Ноябрь на дворе, откуда быть такому солнцу? А волосы, почему порыжели?

– Что ты меня допрашиваешь, как судья! Откуда я знаю, почему она рыжая? Одна моя знакомая рассказывала, что если мыть волосы в настоявшейся бычьей моче, то они приобретут рыжий отлив! Наверное, и донна...

– Я тебя убью, толстуха! Только не надо мне рассказывать, что на обгоревшую донну мочился три дня не облегчавшийся бык! Только такая тупая корова, как ты способна придумать такую дикую историю!

– Сам тупой..., проморгал её светлость, а теперь злишься!

– Я всю дорогу делал всё, чтобы она как можно быстрее вернулась к мужу! Можно сказать, из шкуры лез, чтобы нас догнала и обнаружила погоня, а что теперь делать - право слово, не знаю! Ну не показывать же её в таком виде графу? Как бы всем не пострадать! Надеюсь, что ты, идиотка, понимаешь, какая кара нам с тобой грозит, если граф хоть о чем-нибудь догадается? Для инквизиции слова невиновен не существует!

– Ах, я бедная, бедная, вечно на мою голову сыплются неприятности,- запричитала дурным голосом Хельга,- граф прикажет меня высечь! А у меня итак после кнута едва кожа затянулась!

– Хватит выть! Что у вас тут происходит?

Стефка умудрилась растеряться даже в том беспомощном и жутком состоянии, в котором находилась. Этот внезапно прогремевший голос принадлежал какому-то незнакомцу, и одновременно был ей смутно знаком.

– О, справедливый, добрый господин,- тот час дурашливо запел шут,- куда мы едем, знает только он один! И навевает скрип колес, интересующий нас всех вопрос - куда мы едем и зачем? И не нажить бы нам проблем!

– Демуазель едет в Париж! А куда надо тебе, не знаю, так что можешь идти на все четыре стороны!

Но разве от Тибо можно было отделаться таким предложением, он его мудро пропустил мимо ушей.

– В Париж? Так есть одна беда, нам незачем скакать туда!

– Демуазель Иоланта ясно сказала моему отцу, что едет к Азенкурам.

Стефка от ужаса затаила дыхание - это был голос Рауля, того самого Рауля, который открыл какой-то проход, если только...,. если только ей это не приснилось! И тот волшебный огонь, и белая кошка, и Марго!

– Как бы нам не ошибиться,- с тяжелым вздохом заметил карлик,- и опять не заблудиться! Скоро месяц, по пустому ищем мы дорогу к дому!

– Если это все, что ты можешь мне сказать, так лучше бы молчал, шут!

Да, когда приближенные донны жаловались на надменность графа, они ещё не сталкивались с завораживаемым холодом французского дворянина. Ледяной голос Рауля де Сантрэ заставил вздрогнуть в ознобе даже горящую, как в аду несчастную Стефку.

– Лучше расскажите, что произошло с вашей госпожой за ту пару часов, на которые я вас оставил прошлой ночью?

– Она упала в очаг!

– Она обгорела на солнце!

Завопили наперебой два голоса и понятно, что ни один из этих ответов не устроил сына барона.

– Действительно, чем допрашивать дураков, лучше выслушать карканье ворон! Чтобы упасть в очаг нужно было откуда-то его взять посереди того холма, ну, а о солнце даже и говорить не хочется! Может, вы придумаете ещё какое-нибудь объяснение?

– Мы ничего не знаем,- противным голосом затянула Хельга,- мы крепко спали, а проснулись и вот - госпожа вся, как огнем опаленная!

– Почему наша донна так загорела, не ваше и не наше дело!
– огрызнулся карлик,- спали очень крепко мы и даже не видели сны!

– Тогда перестаньте орать,- со злостью посоветовал де Сантрэ,- ваши вопли слышатся вдоль всей дороги, и на нашу повозку косятся люди! Не хватало только, чтобы кто-нибудь захотел сюда заглянуть и увидел демуазель в таком виде!

Только теперь Стефка поняла, почему её ложе подрагивает и раскачивается. Оказывается, её везли в повозке, но почему она так плохо себя чувствовала? Неужели, действительно упала в огонь? И вся та бесовщина, что привиделась ей позже, не больше и не меньше, чем больной бред?

Ей невыносимо хотелось пить, но, увы, как она не силилась, из пересохшей глотки не вырывалось даже стона. Немилосердная тряска на ухабах и кочках дороги вызывала у Стефки болезненные ощущения во всем теле, и только общая слабость помогала ей вновь и вновь впадать в полуобморочное состояние, где вновь свистел в ушах ветер, и она неслась и неслась на спине белоснежного зверя, куда-то в звездную бездну.

Измученная до предела больная не знала, сколько времени прошло, прежде чем она смогла хотя бы пошевелить рукой, и лишь потом ей стали подчиняться ноги. Речь же появилась непосредственно перед тем, как вернулось зрение.

– Хельга!
– простонала графиня, с неимоверным трудом садясь на своем скорбном ложе и пытаясь разомкнуть склеивавшиеся ресницы.

– О, ваша светлость!
– обрадовано кинулась та к госпоже.

И в этот момент Стефке, наконец-то, удалось раскрыть веки, как раз, чтобы увидеть, каким ужасом искажается лицо Хельги. Глаза болели, их немилосердно резало, и слезы бежали по щекам, но все же она, преодолев недомогание, приказала:

– Подай мне зеркало!

Та, давясь слезами, вытащила из вещевого мешка маленькое зеркальце. Насторожившаяся в предчувствии неприятностей Стефка заглянула в серебряный овал и чуть не закричала. Это была не она! У женщины в зеркале была не белая кожа, а смугло-золотистая, с бронзовым оттенком. Синие глаза стали отливать зеленью и изменили цвет. А её главное богатство - золотистые волосы стали рыжими, больше напоминая языки растрепанного пламени.

Графиня расстроено оглянулась на свое окружение. Хельга выла, вытирая слезы передником, а угрюмо нахохлившийся Тибо стыдливо отвел глаза от обнаженного тела госпожи.

– Что же теперь делать?

Вопрос был чисто риторическим. Что можно в таком случае сделать? Не смотреться в зеркало?

– Давайте на время уповать,- тем не менее, вполне здраво предложил Тибо,- и не надо страдать и вздыхать! Само по себе пройдет, как бы ни было худо, и прежним все станет, ослом я пусть буду!

Стефка задумалась, опустив зеркало. Вряд ли когда-нибудь все станет прежним! Надежды на такой исход дела практически не осталось, но зато неподалеку находился человек, который мог ей многое объяснить.