Чтение онлайн

Стефка смутилась - вот ещё, только этого не хватало! Но Сэлисбурн лукаво покосился на любовницу:

– Как, по-вашему, дорогая, это сойдется на вашей талии?

– Сойдется,- отрезала Стефка,- или, по-вашему, у меня талия, как у коровы?

Они весело рассмеялись. И вновь начался уже оскомину набивший Стефке торг.

– Бог мой!- поражалась она, когда они возвращались домой.
– В жизни не видела, чтобы дворянин так торговался на рынке!

– В Европе - да!- вполне серьезно объяснил граф.
– Можно навсегда потерять лицо, ведя себя подобным образом, но не на востоке! Здесь другой мир, в котором, наоборот, не умеющий торговаться мужчина выглядит, мягко выражаясь, слабоумным. Да и разориться в таком случае - раз плюнуть, потому что все цены завышены минимум втрое!

– Зачем?

– Затем, чтобы иметь возможность поторговаться! Торговля - это целый мир, и на востоке люди таким образом общаются, обмениваются новостями, оценивают и проверяют людей на прочность. Я ещё не самый удачливый! Вот, Гленкирк так умеет торговаться, что ему почти все отдают, чуть ли не даром! Но эти чертовы шотландцы такие скопидомы, что удавятся за медный грош.

При выходе с рынка они навсегда расстались с Абу Насиром. Впрочем, тот более оптимистично смотрел на возможность новой встречи:

– У нас говорят, что только гора с горой не сходятся!

Вернувшись на корабль, Стефка тут же кинулась в свою каюту. Зося уже была там, и Сид с аппетитом сосал её большую смуглую грудь. Графиня, которая сама изнывала от переполнявшего её молока, ревниво отняла сына и сунула грудь в его жадный ротик.

– Вы будете бросать кормить вашего мальчика?- поинтересовалась полька.

– Да, - ответил за подругу сэр Уильям,- пора бросать! Мне надоело спать вполглаза!

Зося понимающе кивнула головой. Стефания познакомила её с распорядком жизни на судне, а потом, приведя себя в порядок, ушла в кают-компанию на обед. Сидящие за столом дворяне обсуждали предстоящую войну Кастилии и Арагона с Гранадой.

– Гранада падет!- уверенно высказался сэр Уильям.
– Им не выстоять, и тогда новое государство Изабеллы и Фердинанда невероятно усилится, став могущественнейшей силой в Европе.

– Англии это вряд ли будет выгодно!
– заметил Тревор.

– С какой стороны посмотреть, зато образуется противовес Франции. Мой тесть не раз мне рассказывал, что у них в Наварре сильно боятся этого усиления, потому что никому не хочется становиться ареной военных действий. А главный враг Англии, всё-таки Франция!

У внимательно слушающей мужчин Стефании эти рассуждения вызывали легкое недоумение. Изгои из родной страны они обо всем судили только с точки выгоды для Англии, хотя, казалось, неудачи отринувшей их родины должны были приносить радость. Но нет!

– Ох, дорогая, если бы вы знали, сколько смен правителей пережила моя несчастная Англия из-за войны Алой и Белой роз. Престол захватывали то Ланкастеры, то Йорки, кровь лилась, как вода, и многие из моих родственников и друзей ушли на тот свет во цвете лет, погибнув или в битвах, или на плахе. Дело, любовь моя, не в королях! Есть земля, которой ты предан. В моем родном Эссексе по утрам над пронзительно зелеными лугами стелется молочный туман, холмы полны мира и покоя. Вот, что дорого, вот, о чем чаще всего думаешь в изгнании, а не о королях и их интересах. Но долг превыше всего, и приходится наступать себе самому на горло!
– пояснял подруге во время вечерних прогулок сэр Уильям, и в его голосе звучала тоска.

Но особенную панику у жены де ла Верды вызывали разговоры о Риме. Здесь, не стесняясь, называли Рим логовом разбойников, судачили о привязанности Сикста к племянникам, обвиняли пап во взяточничестве и продажности, ругая во все корки и кардиналов.

– Как вы не боитесь?- укоряла она сэра Уильяма.- А вдруг среди вас доносчик, и за меньшие грехи люди горели на кострах!

– Нет среди моих людей доносчиков, дорогая!- обнимал он её.
– Не бойтесь, они - хорошие люди!

– Но, Уильям, ни один человек на этом свете не считает себя плохим! Мой супруг утверждал, что сам страдает, подвергая ведьму пытке, что ему ещё больнее, чем несчастной!

– Брр!- передернул плечами Сэлисбурн.
– Угораздило же вас связать свою жизнь с таким человеком!

Стефка только вздохнула - ей не хотелось рассказывать историю своей жизни. Она боялась, что теплое доверие и взаимопонимание, установившееся между ними в последнее время, может не выдержать её откровений. Мужчине совсем не нужно знать, что он у неё не второй, достаточно и того, что не первый. А сэр Уильям проявлял чудеса такта, ни о чем не расспрашивая.

Вот и сегодня, она с отсутствующим видом слушала смелые разговоры мужчин о политике и королях, изобилующие язвительными характеристиками и критическими замечаниями. Видимо, море, относительная независимость от власть имущих их эскадры, делала этих людей свободным в суждениях.

Когда месяц спустя св. Стефания бросила якорь в порту Лиссабона, комендант потребовал списки экипажа, что-то путано толкуя об объявленных в розыск еретиках и преступниках.

Сэлисбурн не стал перечить и скрупулезно всех перечислил. Сразу же после его имени и титула значилась леди Стефания Бертрам, графиня Сэлисбурн, а после Чарльза Джона Бертрама, лорда Мэлтона Сидней Уильям Бертрам.

И это в какой-то степени соответствовало истине, потому что экипаж св. Стефании Стефанию и Сида иначе и не воспринимал.

ЭПИЛОГ.

Это было тяжелое время для де ла Верды.

На поиски жены он бросил все свои силы, но без толку! И это была не чужбина, когда можно было отмолчаться на счет супруги. Пришлось громогласно признать на все королевство, что Стефания исчезла, сославшись на помутнение рассудка графини.

Узнав об исчезновении невестки и внука, слегла и больше не встала мать. Ей, конечно, никто ничего не рассказывал об инквизиции, но она была неглупа и сама догадалась.

– Ко всему надо подходить с точки зрения разума, сын мой,- сказала перед смертью донна Инесс,- даже если Стефания одержима, надо было это выяснять семейными средствами. Заставили бы её тайно пройти через ритуал изгнания дьявола, покропили и её, и внука святой водой, принудили бы день и ночь молиться, наложив епитимью. Но в любом случае, и жена, и сын остались бы при тебе. Ты же не оставил Стефании другого выхода, как податься в бега. Застенки напугают и правых и виноватых!

После побега матери воспитание Рамиро было доверено беременной вторым ребенком Терезе.

Гачеку же хотелось домой в Моравию, болело сердце за Стефанию, но тысячи тонких нитей навсегда привязали его к дому де ла Верда.

– Как я его оставлю одного со всеми этими заботами?- каждый раз перед сном вопрошал Господа Славек.
– Кто заменит Рамиро и Катрин мать, если не искренне любящая их Тереза?

И де ла Верда прекрасно это осознавал, давно уже считая секретаря членом семьи.

– Что ж, какая ни какая, а все-таки у меня есть семья,- как-то признался дон Мигель, сидя с неизменным Вийоном на коленях,- Рамиро, вы с Терезой, и даже хитроумная бестолочь Тибо!

Он обожал своего кота, и тот спал у него в ногах в опустевшей супружеской спальне. Но таких дней отдыха в кругу близких людей было мало, потому что после смерти короля Хуана, молодой Фердинанд, который весьма редко посещал собственное королевство, завалил гранда поручениями, и тот без устали метался между двумя королевствами.