Чтение онлайн

Стремительно набирающая вес и окружность талии Стефка чувствовала себя далеко не лучшим образом, но юноша умел поднять ей настроение:

– О, миледи! Ваши глаза мне напоминают безмятежность моря у берегов Крита, из прибрежной пены вод которого вышла Афродита! Но даже изображения богини любви и красоты, которые я видел на развалинах древних храмов, меркнут перед неземным очарованием вашего лица!

Теперь Чарльз занял свое место во главе отряда, но его скакун всегда шел вровень с кобылкой графини, так же, как и взор серых лучистых глаз с неослабным восхищением взирал на всадницу.

– О, Чарльз, - мягко смеялась женщина,- когда ты подрастешь, то встретишь девушку, которая станет твоей возлюбленной! Даже интересно, какими словами ты объяснишься с ней, если мне и то досталось столько красноречия!

Гачек и де ла Верда, обсуждавшие в то время деятельность Блаженного Августина, невольно прислушались к куртуазному диалогу, и, о диво, граф даже соизволил снисходительно улыбнуться:

– Истинная любовь молчалива! Она состоит из взоров, улыбок и тайн! И самые красноречивые льстецы немеют, когда начинают говорить их сердца!

Гачек сдержанно вздохнул. Он иногда не понимал своего сюзерена - сейчас дон Мигель был сентиментальным поэтом, а через минуту мог превратиться в циничного рационалиста. Как все-таки странно всё смешалось в этом человеке! Вот и Стефания болезненно покосилась на супруга и понуро опустила голову. Сердце Славека замирало от жалости к ним обоим - как же тщательно обходило стороной этих по-своему прекрасных людей капризное счастье!

В общем, появление в отряде юного англичанина внесло в их жизнь определенное тепло и оживление. Он ведь ничего о них не знал, и это поневоле заставляло графскую чету держать себя, как нормальная супружеская пара. Особенно радовался этому Гачек.

– Какой приятный и любезный юноша!
– как-то воскликнул он, наблюдая, как англичанин сосредоточенно играет с тихой малышкой Катрин.

Но дон Мигель в сомнении покачал головой.

– Дети его сословия рано взрослеют, как правило, с малолетства находясь на службе королям! Сначала становятся пажами, потом оруженосцами, ловчими, и так далее, стремясь занять все более и более высокое положение при дворе вплоть до лорда-канцлера, хранителя королевской печати. Изгнание главы рода из родной страны лишило Чарльза подобного блестящего будущего, но задатки, видимо, у него в крови! Любезен, смел и сильно себе на уме!

– Но он кажется таким открытым!

– Мальчишка не озвучил ни название отцовского корабля, ни даты его прибытия, ни точного занятия своего отца, слегка намекнув на какую-то торговлю! Но скорее всего, речь идет о каперстве! В общем-то, ничего толком он нам не сказал! Осторожный малыш!

Отряд уже двигался вдоль побережья Средиземного моря, находясь в двух переходах от Барселоны, когда им пришлось заехать за провиантом в одно из селений. Здесь люди графа стали свидетелями весьма неприятного события.

На небольшой деревенской площади столпилось все население рыбачьей деревушки, окружив постамент с виселицей. Дул сильный ветер с моря, и веревочная петля отчаянно раскачивалась над головой молодого мужчины явно северного типа. Белокурые волосы слиплись от крови, кровью же было залито все лицо. Толпа возбужденно гудела, с гневом потрясая кулаками.

– Что происходит?
– занервничала графиня.

Она плохо понимала местное наречие, но угрожающий смысл происходящего был и без того ясен. Дон Мигель прислушался и пояснил попутчикам суть происходящего:

– Месяц назад на деревню напали пираты, разграбившие их дома! Поэтому, когда в деревне появились какие-то моряки, жители решили их повесить в назидание другим! Этот умрет первым!

– Какой ужас!
– перекрестилась Стефка,- это, скорее всего, совсем другие люди!

Граф только безразлично пожал плечами.

– Не наше дело! И вникать в него я не собираюсь! Не хотите присутствовать - уедем!

Женщина с радостью согласилась, но неожиданно её не поддержало окружение. Посмотреть на казнь захотели и Чарльз, и Инесс, и даже Хельга.

– Это так интересно!
– оживленно затараторила немка.- Люди ведут себя в этот момент по-разному! Одни плачут, другие молятся!

– Глупая корова,- отругала её Тереза,- не пялиться надо на смерть людей, даже если они и преступники, а молиться за их души, выпрашивая у Господа прощения несчастным!

И намеривающаяся сначала уйти Стефания осталась, решив так же помолиться за несчастного.

Она перевела взгляд на Чарльза. Интересно, жаль ли ему беднягу? У графа, понятно, камень заменяет сердце, но этот очаровательный юноша? Неужели жестокость - чувство врожденное? И тут она увидела, как побледнел англичанин, как сжались его кулаки в бессильном гневе!

– Что с тобой, дорогой?

– Это человек моего отца - Джим Гленкирк! Он, наверняка, был послан мне навстречу!

– Я попрошу графа остановить казнь!

– Это очень опасно,- сдержанно заметил Чарльз,- местные жители могут счесть нас сообщниками, и хотя им не справиться с рыцарями графа, неприятностей не оберешься! Взбешенная чернь - страшная сила, а в отряде женщины и дети.

Стефка удивленно покосилась на подростка - он рассуждал, как взрослый!

– Но ведь надо что-то делать?!
– возмутилась она.

– Что?!

А там, на постаменте уже появился палач и тщедушный маленький попик с распятием для последней исповеди.

– Остановите казнь!- изо всех сил закричала женщина.

Все головы присутствующих в недоумении повернулись к ним. Стефка вздрогнула при виде такого множества недоброжелательных взглядов. Вздрогнула, но не отступила!

– Спросите,- кинулась она к супругу,- придерживаются ли здесь обычая заменять казнь женитьбой, если найдется девушка, согласная взять осужденного в мужья?!

Граф тот час взвился на дыбы.

– Да вы просто сумасшедшая! Кого вы собираетесь предложить в жены этому пирату, уж не себя ли? Так я в очередной раз напоминаю - вы замужем!

Но Стефания не обратила внимания на его брюзжание. Она больно ткнула кулаком в бок зазевавшуюся Хельгу, и сделала ей знак глазами, указывая на постамент. И хотя та отличалась чрезмерной тупостью, но при перспективе, наконец-то, выйти замуж проявила чудеса сообразительности.

– Я!
– закричала Хельга с перепугу по-немецки и рванулась сквозь плотную толпу к эшафоту, расшвыривая людей на своем пути, словно те были не тяжелее пушинок.
– Я согласна взять его в мужья!