Чтение онлайн

Граф, действительно, стоял у колыбели Сида и пристально разглядывал спящего младенца, и лицо у него при этом имело такое выражение, что Славеку стало страшно. Они так давно существовали рядом, что понимали друг друга без лишних слов.

– Вы были у его преосвященства?

– Да!

– Что он вам посоветовал?

Граф странно покосился на секретаря.

– Провести дознание! И если в результате дознания выяснится, что Сид нормальный младенец и не имеет меток дьявола, то именно он станет виконтом.

Гачек много лет вел переписку графа с инквизиторами всех мастей, поэтому прекрасно знал, что скрывается под словом дознание. Он не поверил собственным ушам.

– Вы хотите сказать, что этого крошку будут топить в воде, истыкают все тело иглами или применят, ещё какие-нибудь, не менее жуткие пытки?

– Это не пытки, - тот час взревел возмущенный дон Мигель,- а много раз проверенные методы распознания сатаны!

И только теперь секретарь заметил, в каком жутком состоянии находится патрон. Его губы тряслись, руки ходили ходуном, и он растерянно сжимал их в кулаки.

– Неужели, ты думаешь, - уже мягче пояснил граф,- что мне просто дается это решение? Но пойми, я подозреваю в своем сыне демона, прежде всего потому, что убежден - его мать спуталась с дьяволом!

– Вы уверены, что не хотите таким способом убить и жену, и не устраивающего вас сына?- хмуро спросил Славек.

Дон Мигель страдальчески сморщил лоб.

– Почему никто не хочет меня понять?- сокрушенно вздохнул он.
– Когда же до вас дойдет, что я буду только рад, если мои подозрения не подтвердятся!

Гачек обреченно кивнул головой, пытаясь держать себя в руках. Сейчас он мог своего хозяина и убить!

– Вам виднее!

– Только не говори ей ничего,- неожиданно попросил граф, - я сам все объясню Стефании завтра утром! Обещай!

Земляк графини горько пожал плечами.

– Вы думаете, мой язык повернется ей такое сказать?! Нет уж..., объясняйтесь без меня!

– Мне нужно помолиться!

Граф быстро покинул детскую, оставив растерянного чеха наедине с кроватками спящих детей. И пока Славек думал, уж не удрать ли ему самому с Сидом в охапке, дверь тихо скрипнула и на пороге показалась бледная Стефания.

Гачек не удивился.

– Хельга?- обреченно спросил он.

– Хельга!
– спокойно ответила графиня.

И они замерли, напряженно глядя в глаза друг другу.

– Что будете делать?

– Умирать! Мне так все надоело, что я потеряла страх перед смертью! Вот только Сид..., стоит мне только представить, как его будут мучить... Невинное, беззащитное дитя!

По лицу Стефании побежали тихие безнадежные слезы.

– Славек спаси его, умоляю, спаси! Унеси малыша из дома, брось его где-нибудь! Может, Господь смилуется над ним и какие-нибудь добрые люди...

Этого вынести Гачек уже не смог. Его добрая госпожа - донна Стефания, не раз спасавшая жизни совершенно чужих людей, сама сейчас нуждалась в помощи.

В таких случаях люди начинают соображать в три раза быстрее, чем обычно.

– У нас ещё есть время!

День уже перевалил за другую половину, когда чех, то и дело сбиваясь на бег, помчался в сторону порта. В этот раз его не ждали, поэтому пришлось потратить немало времени, чтобы попасть к стоящей на рейде св. Стефании.

Гачека трясло от напряжения, пока он приближался в нанятой шлюпке к черному силуэту каравеллы. Их заметили, и вскоре графский секретарь уже карабкался по веревочной лестнице на борт судна.

Он решительно отстранил бросившегося к нему Чарльза. Столь важное дело можно было обсуждать только с его отцом.

– Долг платежом красен,- прямо сказал Гачек графу, едва они остались наедине, - донна Стефания спасла вашего сына, теперь вы должны спасти её!

Сэлисбурн опешил.

– Что произошло?

– Граф решил отдать свою жену и старшего сына на милость инквизиции, подведя под дознание. Вы разумный человек и понимаете, что для инквизиции невиновных не существует! После чудовищных пыток несчастная женщина признается во всех немыслимых грехах, а если даже и выдержит, то её стойкость объяснят одержимостью! Инквизиция, как и чума, никого не выпускает из своих цепких лап!

Сэр Уильям недоверчиво слушал разгоряченного собеседника.

– Де ла Верда не производит впечатления безжалостного изувера!

– Он не изувер! Он ...

Гачек окончательно запутался в объяснениях - он не мог кратко, в нескольких словах пояснить всю суть мировоззрения своего патрона. На более же обстоятельный рассказ не было времени.

Между тем, у Сэлисбурна оказались и другие возражения:

– Мои корабли не приспособлены для перевозки матерей с детьми! Моряки не любят присутствия женщин на борту, потому что это ведет к смуте среди экипажа, а миледи, вдобавок, столь красива! Да из-за неё передерутся даже рыбы за бортом!

– И что ей погибать из-за своей красоты? Ведь речь идет даже не о смерти, а о жуткой медленной гибели в руках, не ведающих жалости палачей! Стефания спасла вашего сына, спасла Джона Гленкирка, но неужели, когда помощь понадобилась ей...

Сэр Уильям тоскливо вздохнул, раздраженно глянув на назойливого посетителя:

– Поймите, нам не след вмешиваться в эту историю! Де ла Верда - могущественный вельможа, и если на нас ещё и обрушится весь христианский мир за укрывательство ведьмы, мне останется только затопить свои корабли! А от нашего каперства зависит слишком многое!

– Но ему вовсе не обязательно знать, кто помог его жене бежать!

– Вы думаете, граф не догадается?
– скептически хмыкнул Сэлисбурн.
– Хорошо, пусть будет по-вашему - я ввяжусь в эту дикую историю и вывезу миледи из Каталонии. Но где я её должен высадить на берег?

Об этом Гачек не подумал. Куда может устремиться одинокая женщина с ребенком, где ей будут рады, кто её ждет? В Моравию, в Трир?

– Сейчас главное - спасти ей жизнь! Остальное решите с донной Стефанией!

Сэлисбурн длинно и цветисто выругался на помеси различных языков, и облегченно переведший дыхание Гачек понял, что тот поддался на уговоры.

– Пусть будет по-вашему! Есть ли у вас какой-нибудь план действий?
– мрачно поинтересовался, таким образом облегчивший душу сэр Уильям.

ПОБЕГ.

Гачек едва поспел к ужину, с облегчением узнав, что за время отсутствия его никто не хватился. Супруги заперлись каждый на своей половине, и дом замер в предчувствии грядущих неприятностей. Хельга, разумеется, не смогла промолчать о подслушанном разговоре, и по секрету рассказала о замыслах графа абсолютно всем в доме.