Стратегическая психотерапия, основанная на многоосевой диагностике
Шрифт:
Их низкая устойчивость к дисфории препятствует развитию методов преодоления застенчивости и более эффективного самоутверждения. Так как они склонны к интроспекции и постоянно следят за своими чувствами, они очень чувствительны к печали и тревоге. Как ни странно, несмотря на чрезмерно развитое осознание болезненных чувств, они уклоняются от осознания неприятных мыслей. Эта тенденция соответствует их главной стратегии и называется «когнитивным избеганием».
Их низкая терпимость к неприятным чувствам и чувствительность к неудаче и отвержению влияют на все их действия. В отличие от зависимых людей, которые справляются со страхом неудачи, стремясь найти поддержку у окружающих, избегающие личности просто снижают свои ожидания и избегают любой активности, которая связана с риском неудачи или отвержения.
Пример из художественной литературы
– Ну что, Георгий Платонович, расскажите нам о первых годах династии Пак, – с удовольствием проговорил Леонид Борисович.
– Э-э… – Да? – Да-э…
– Ну-ну? Что? Ну хорошо, вот поближе. Что вы думаете об образовании Трудовой партии Кореи? – это тоже вышло у Леонида Борисовича со смаком.
– Леонид Борисович! – решительно сказал Георгий. – Я, честно говоря, к экзамену специально не готовился.
– То есть как? – Леонид Борисович приподнял рукой очки, кажется, обидевшись.
– Женюсь! – сказал вдруг Георгий, и сердце его екнуло.
– Да ну? Дело хорошее, – странно отреагировал Леонид Борисович, – поздравляю. Ну так а… как же насчет ТПК?
Георгий дерзко смотрел ему в глаза и молчал. Такой подлости он не ждал. «По роже бы тебе этим ТПК, – думал он. – Женится человек, неужели не ясно?»
– Хм, – смутился Леонид Борисович. – Ну так… То есть… Я, конечно, могу поставить вам четыре, вы, кажется… и в семестре работали. А? Ну, давайте зачетку, – он искательно заглянул в глаза.
Георгий был холоден, как скала.
– Видите ли… – сказал Леонид Борисович, – я… А вы приходите со всеми в январе, а? Кое-что почитаете? Тогда уже и пятерочку… А?
Георгий каменно повел головой.
– Ну понимаете… мои принципы… – Леонид Борисович ежился, интеллигентный, под взглядом Георгия, но терпел. – Я не могу ради вас… Ах, ну что вы так смотрите? Ведь вы не умрете же? А? Ну что вы молчите? Ну? – он схватился за краешек портфеля, подвинулся к выходу. – Ну-ну? Ну? – он осторожно продвигался к двери. – А? Ну, всего! – и Леонид Борисович проворно выскочил из аудитории.
2. Зависимая личностная адаптация
Люди с зависимой личностной адаптацией считают себя беспомощными и поэтому пытаются привязаться к более сильному человеку, который обеспечит их средствами для выживания и счастья.
Представление о себе. Они чувствуют себя нуждающимися, слабыми, беспомощными и некомпетентными.
Представление о других. Они идеализируют образ сильного «опекуна», воспринимая его как заботливого, благосклонного и компетентного. В отличие от избегающей личности, которая остается свободной от «сложных отношений» и, следовательно, не получает социальной поддержки, зависимая личность может функционировать довольно успешно, пока рядом находится сильный человек.
Убеждения. Эти люди полагают: «Я нуждаюсь в других людях – а именно в сильном человеке, – чтобы остаться в живых». Более того, они уверены, что их счастье зависит от наличия такого человека. Они полагают, что нуждаются в устойчивом, непрерывном потоке поддержки и поощрения. Как выразилась одна зависимая клиентка: «Я не могу жить без мужчины». Или: «Я не могу быть счастлива, если меня не любят».
В терминах иерархии убеждений их глубинным убеждением, вероятно, будет: «Я абсолютно беспомощен» или: «Я в полном одиночестве». Их условные убеждения таковы: «Я могу нормально жить, только если рядом со мной есть кто-то компетентный», «Если меня бросят, я умру», «Если меня не будут любить, я всегда буду несчастен». Инструментальный уровень состоит из императивов типа «Не обижай опекуна», «Держись к нему ближе», «Поддерживай как можно более близкие отношения», «Будь зависимым, чтобы связать его или ее».
Угроза. Главная угроза или травма связана с отвержением или отказом.
Стратегия. Их основная стратегия состоит в том, чтобы культивировать зависимые отношения. Они часто будут делать это, подчиняясь «сильному» человеку и пытаясь успокоить этого человека или угодить ему.
Эмоции. Их главным аффектом является тревога – беспокойство по поводу возможного разрыва зависимых отношений. Они периодически испытывают сильную тревогу, когда чувствуют, что отношения действительно напряженные. Если человек, от которого они зависят, исчезает, они могут погрузиться в депрессию. С другой стороны, испытывают радость или эйфорию, когда их зависимые желания удовлетворены.
Пример из художественной литературы
Затормозил со всего маху и повернулся как раз вовремя, чтобы подхватить Вику, чуть не впечатавшуюся в высоченный, по грудь Мазуру, поваленный ствол. Вика прижалась к нему так беспомощно и охотно, что Мазур крякнул, оглянулся – нет, никто не видел, старательно кружат меж торчащими сучьями, – сказал зачем-то:
– Все нормально…
Вика смотрела ему в глаза открыто и преданно, как верная собака. Словно электрическими разрядами, от нее прямо-таки било желание немедленно прильнуть к кому-то сильному, способному защитить от любых невзгод. «Бедная баба, – подумал Мазур. – И красивая, что ни говори…»
…Мазур подумал довольно: фантастическая женщина. И лишь потом, немного остывши, прижимая ее к себе и бормоча на ухо что-то бессвязное и утешительное, понял ее до конца и пожалел, чуть ли не ужаснулся – это и есть та лоза, что не способна существовать без опоры, жизнь без половинки для нее сплошной ужас. Бог ты мой, как ей должно быть жутко сейчас…
3. Пассивно-агрессивная личностная адаптация
Главная проблема таких людей состоит в конфликте между их желанием получить выгоды, которыми жалует власть, с одной стороны, и желанием поддерживать свою независимость – с другой. Следовательно, они пытаются поддерживать отношения, становясь пассивными и покорными, но когда ощущают, что потеряли независимость, ниспровергают власть.
Представление о себе. Они могут воспринимать себя как самодостаточных, но уязвимых к постороннему вторжению. (Они, однако, тянутся к сильным людям и организациям, так как жаждут социального одобрения и поддержки. Следовательно, желание присоединения часто сталкивается у них со страхом вторжения.)
Представление о других. Они воспринимают других, особенно людей, обладающих властью, как назойливых, требовательных, вмешивающихся, контролирующих и доминирующих, но в то же время способных к одобрению, принятию и заботе.
Убеждения. Их глубинные убеждения связаны со следующими представлениями: «Невыносимо быть под контролем других», или «Я должен делать все по-своему», или «Я заслуживаю одобрения за все, что я сделал».
Их конфликты выражены в столкновении убеждений: «Мне нужно, чтобы власть поддерживала меня и заботилась обо мне» и «Я должен защищать свою идентичность». (Тот же самый вид конфликтов часто наблюдается у клиентов с пограничным уровнем организации личности.) Условное убеждение выражено в представлениях типа «Если я придерживаюсь правил, я теряю свободу действий». Их инструментальные убеждения выражаются в отсрочке действий, которых ожидает от них власть, или в поверхностном подчинении, но неподчинении по существу.
Угроза. Главная угроза или страхи связаны с потерей одобрения и уменьшением независимости.
Стратегия. Их главная стратегия состоит в том, чтобы укреплять свою независимость через скрытую оппозицию людям, наделенным властью, и в то же время через видимый поиск покровительства властей. Они пробуют уклоняться от выполнения правил или обходить их в форме скрытого неповиновения. Часто бывают деструктивны в форме невыполнения работы вовремя, непосещения занятий и т. п. Несмотря на это, из-за потребности в одобрении они могут стараться казаться послушными и принимающими власть. Часто они очень пассивны, склонны идти по пути наименьшего сопротивления, избегают ситуаций соперничества и действуют в одиночку.
Эмоции. Их главным аффектом является сдерживаемый гнев, который связан с противодействием правилам, установленным властью. Этот аффект, который является осознаваемым, сменяется тревогой, когда они ждут репрессий и находятся под угрозой прекращения «подпитки».
Пример из художественной литературы
Обменявшись приветствиями, соседи заговорили о деле, занимавшем весь Старгород.
– До чего дожились, – иронически сказал Полесов, – вчера весь город обегал, плашек три восьмых дюйма достать не мог. Нету. Нет! А трамвай собираются пускать!..
Елена Станиславовна, имевшая о плашках в три восьмых дюйма такое же представление, какое имеет о сельском хозяйстве слушательница хореографических курсов имени Леонардо да Винчи, предполагающая, что творог добывается из вареников, – все же посочувствовала:
– Какие теперь магазины! Теперь только очереди, а магазинов нет. И названия у этих магазинов самые ужасные. Старгико!..
– Нет, знаете, Елена Станиславовна, это еще что! У них четыре мотора «Всеобщей Электрической Компании» остались. Ну, эти кое-как пойдут, хотя кузова та-акой хлам!.. Стекла не на резинах. Я сам видел. Дребезжать все будет!.. Мрак! А остальные моторы – харьковская работа. Сплошной Госпромцветмет. Версты не протянут. Я на них смотрел…
Слесарь раздраженно замолк. Его черное лицо блестело на солнце. Белки глаз были желтоваты. Среди кустарей с мотором, которыми изобиловал Старгород, Виктор Михайлович Полесов был самым непроворным и чаще других попадавшим впросак. Причиной этому служила его чрезмерно кипучая натура. Это был кипучий лентяй. Он постоянно пенился. В собственной его мастерской, помещавшейся во втором дворе дома № 7 по Перелешинскому переулку, застать его было невозможно. Потухший переносной горн сиротливо стоял посреди каменного сарая, по углам которого были навалены проколотые камеры, рваные протекторы «Треугольник», рыжие замки – такие огромные, что ими можно было запирать города, – мятые баки для горючего с надписями «Indian» и «Wanderer», детская рессорная колясочка, навеки заглохшая динамка, гнилые сыромятные ремни, промасляная пакля, стертая наждачная бумага, австрийский штык и множество рваной, гнутой и давленой дряни. Заказчики не находили Виктора Михайловича. Виктор Михайлович уже где-то распоряжался. Ему было не до работы. Он не мог видеть спокойно въезжающего в свой или чужой двор ломовика с кладью. Полесов сейчас же выходил во двор и, сложив руки на спине, презрительно наблюдал за действиями возчика. Наконец сердце его не выдерживало.
– Кто же так заезжает? – кричал он, ужасаясь. – Заворачивай! Испуганный возчик заворачивал.
– Куда ж ты заворачиваешь, морда?! – страдал Виктор Михайлович, налетая на лошадь. – Надавали бы тебе в старое время пощечин, тогда бы заворачивал!
Покомандовавши так с полчаса, Полесов собирался было уже возвратиться в мастерскую, где ждал его непочиненный велосипедный насос, но тут спокойная жизнь города обычно вновь нарушалась каким-нибудь недоразумением.