Чтение онлайн

Командование ВВС КБФ поднимало в воздух все свои немногочисленные исправные истребители. Затем их пилоты смело заявили о том, что в тот день в ходе отражения налетов на Кронштадт они уничтожили восемь бомбардировщиков, но кого и где они сбили, так и осталось тайной.

Наибольшего успеха пилоты «Штук» добились 23 сентября, когда обер-лейтенант Рудель прямым попаданием бронебойной бомбы РС1000 [140] потопил линкор «Марат». Взрыв вызвал детонацию боезапаса в артиллерийском погребе башни главного калибра № 1. Последовал гигантской силы взрыв, мгновенно унесший жизни 326 моряков из команды «Марата» и фактически оторвавший нос корабля. Среди погибших были командир линкора капитан 2-го ранга П.К. Иванов, старший помощник капитан 3-го ранга B.C. Чуфистов, комиссар и еще несколько старших офицеров [141] .

Командир подводной лодки Л-3, стоявшей у пирса недалеко от «Марата», капитан-лейтенант П.Д. Грищенко затем вспоминал: «Сплошной огонь охватил корабль в несколько секунд. Вслед за этим оглушительные взрывы, один, второй. Огромные клубы дыма и огня окутали носовую часть линкора, снова два взрыва. Отчетливо видно, как массивная металлическая фок-мачта со всеми надстройками, мостиками, площадками, сплошь заполненными фигурами в белых матросских робах и синих командирских кителях, медленно отделяется от линкора и, на лету разваливаясь, с грохотом падает в воду. Полностью исчезла носовая часть корабля, а с ней и орудийная башня с тремя 12-дюймовыми орудиями» [142] .

А.М. Горчаников, находившийся в момент взрыва в кормовой части линкора, пережил весьма неприятные ощущения: «Раздался настолько сильный взрыв, что нас, находившихся в судовой мастерской, подбросило чуть ли не до подволока (потолка). Многие получили ушибы; лопнули крепления шкивов у станков в судовой мастерской. В этот момент начали быстро тускнеть, а затем и вовсе погасли электрические лампочки. Мы остались в темноте; помогли карманные фонарики. Находившийся с нами молодой командир поста пытался звонить по телефону, но ему никто не отвечал. Тогда я предложил чуть приоткрыть входной люк и осмотреться. Когда задрайки броневой крышки были отданы и крышка приподнята, мы увидели солнечные лучи».

В тот же день Руд ель потопил и лидер «Минск». Это был крупный успех люфтваффе. Однако все попытки уничтожить еще и крейсер «Киров» окончились безрезультатно. При этом погиб командир III./StG2 гауптман Штеен. Его «Штука» врезалась в воду рядом с кораблем. Тем не менее в результате близких разрывов крейсер получил многочисленные повреждения. В надводном борту выше броневого пояса насчитывалось 80 пробоин, сам броневой пояс был пробит осколками в двух местах, на 114-м шпангоуте была сгофрирована водонепроницаемая переборка, 55 иллюминаторов остались без стекол. Кроме того, были повреждены три дальномера и правый торпедный аппарат, вышли из строя прицелы и визиры трех зенитных батарей. У «Кирова» выгнуло всю верхнюю палубу, сместились фундаменты орудий, прогнулись внутренние переборки, во многих местах разорвало трубопроводы и крепления. В итоге крейсер окончательно стал небоеспособным как боевой корабль, а отремонтировать его в условиях войны и блокады уже не представлялось возможным. Передвигаться «Киров» мог лишь с помощью буксиров.

То же самое можно было сказать о линкоре «Октябрьская революция». Корабль подвергся неконтактному воздействию 98 взрывов бомб на расстоянии до 25 м от борта и тридцати семи – на дистанции в 25–50 м. От взрывов и сотрясений внутри сорвало многие механизмы, помяло обшивку и переборки, помпы почти непрерывно откачивали из трюмов воду. В результате старый корабль потерял способность самостоятельно передвигаться. Затем в конце октября его перевели для ремонта на Балтийский завод в Ленинград, и впоследствии линкор уже больше никогда не выходил в море.

После понесенных потерь командование Балтфлота находилось в состоянии близком к панике, в частности, на полном серьезе рассматривался вопрос о немедленном прорыве подводных лодок из Кронштадта в Мурманск и т. п. Поняв, что на серьезное усиление противовоздушной обороны базы рассчитывать не приходится, вице-адмирал Трибуц отдал приказ перевести все корабли, способные двигаться, в устье Невы. 24 сентября туда передислоцировался легкий крейсер «Киров», а также три уцелевших эсминца и ряд вспомогательных судов. Считалось, что ПВО Ленинграда куда сильнее, чем в Кронштадте, и там им будет безопаснее, однако вести с реки огонь по немецким позициям было весьма затруднительно.

Всего в ходе авиаударов, проведенных в течение одной недели, с 19 по 27 сентября 1941 г., германские бомбардировщики и штурмовики уничтожили в Кронштадте 18 кораблей разных классов, включая семь боевых. Кроме того, различные повреждения получили еще 13 кораблей, в том числе четыре эсминца. Попутно в Финском заливе в окрестностях Кронштадта и Ленинграда были потоплены еще три судна, в том числе тральщик ТЩ-33.

Советская ПВО претендовала на 35 самолетов, сбитых непосредственно над Кронштадтом. Однако на самом деле потери люфтваффе над базой Балтфлота оказались ничтожными: один Ju-87 и два Bf-109! При этом погибли только три летчика: фельдфебель Шлахтер из 4./KG77, гауптман Штеен и фельдфебель Шарновски из III./StG2. Еще несколько самолетов, получив повреждения, смогли вернуться на свои аэродромы или же совершили вынужденные посадки в расположении немецких войск, как, например, «Штука» все того же Купфера. При этом сами советские ВВС потеряли машин больше, чем немцы, – 13 истребителей.

Вторая мировая война в очередной раз за два года доказала, что даже в своих базах корабли больше не могут чувствовать себя в безопасности.

Уже во время битвы над Англией бомбардировочная авиация люфтваффе помимо массированных налетов и авиаударов небольшими группами начала практиковать стратегические рейды одиночных машин. Подобные операции зачастую приносили отличные результаты. Дело в том, что британская противовоздушная оборона была рассчитана на отражение массированных налетов, а полеты одиночных самолетов отследить и, главное, понять, какую цель они преследуют, было гораздо сложнее. Поэтому вся нагрузка в таких случаях, как правило, ложилась на объектовые ПВО, в первую очередь на зенитные батареи.

Экипажи для одиночных рейдов, получившие название «экипажи-разрушители», формировались на добровольной основе из наиболее опытных и заслуживающих доверия летчиков. При этом людям предлагали повышенную оплату, а точнее, надбавку в размере 400 марок в месяц, что было немалой суммой.

Планирование налетов «разрушителей» значительно отличалось от ударов в составе группы или эскадры.

Командир экипажа получал полную письменную информацию о целях, а также набор аэрофотоснимков. Выбор времени налета, маршрута полета к объекту, способов атаки также целиком оставался за летчиками. За выведение из строя целей, которые, как правило, имели важное стратегическое значение, они отвечали непосредственно перед штабом авиакорпуса, а не перед непосредственными командирами. Командир экипажа сам проводил оценку погодных условий и обстановки в воздухе и сам решал, когда и как выполнить порученное задание [144] .

Один из первых подобных рейдов 23 августа выполнил доктор наук лейтенант Карл Шталь из KG51 «Эдельвайс». Целью операции было уничтожение авиационного испытательного центра в Фарнборо в 12 км западнее Гилфорда.

В тот день над аэродромом Виллькобле стояла пасмурная погода, и вся эскадра оставалась на земле. Взлетел только один Ju-88A «9K+IH» Шталя. Пробив облака, «Юнкере» поднялся на большую высоту и отправился в опасный полет. История эскадры «Эдельвайс» так описывает дальнейшие события: «Французское побережье осталось далеко позади немецкого самолета; скоро они должны были оказаться над Англией. Облака не позволяли им разглядеть землю, но они же не позволяли британским истребителям зайти в хвост «Юнкерсу», и это немного утешало.

Лейтенант Шталь смотрит на часы на приборной доске и разворачивает крупномасштабную карту Англии, чтобы взглянуть на нее немного поближе. Еще 10 минут, и мы будем там!

Напряжение растет. Будет ли начеку британская зенитная артиллерия? Обер-фельдфебель Шрётер, штурман и бортстрелок, бросает быстрый, но внимательный взгляд на механизм сброса бомб. Задний стрелок, обер-ефрейтор Мотес, напряженно согнулся над своим пулеметом. Теперь они готовы начать! Через промежуток в облаках «Ида Хенри» [145] ныряет вниз» [146] .