Чтение онлайн

В результате влияния всех этих факторов верховное командование Германии потеряло самообладание, правда всего на несколько дней, но и этого оказалось достаточно, чтобы немецкие войска уже не могли оправиться от морального потрясения. 29 сентября 1918 г. Гинденбург и Людендорф приняли поспешное решение заключить перемирие, заявив, что развал балканского фронта расстроил все их планы, так как "войска, предназначенные для западного фронта, нужно было перебрасывать на балканский фронт". Это, указывали они, "в корне изменило положение" ввиду атак на западном фронте. Если эти атаки "до сих пор удавалось отбить, то в дальнейшем они явятся серьезной угрозой".

Наконец последовало генеральное наступление Фоша. Наступление американских войск в секторе р. Маас-Аргонны началось 26 сентября, а 28 сентября оно уже застопорилось. Наступление франко-англо-бельгийских войск во Фландрии началось 28 сентября. Хотя это наступление создавало для немцев известные затруднения, оно все же не представляло для них серьезной опасности. Однако утром 29 сентября Хейг нанес главный удар по линии Гинденбурга, и первые сведения о результатах его оказались для немцев тревожными.

В такой критической обстановке принц Макс Баденский, известный своими умеренными взглядами и пользовавшийся уважением, был назначен на должность канцлера, и ему было предложено начать мирные переговоры. Для того чтобы выторговать почетный мир без признания поражения, принц просил у Гинденбурга отсрочки начала переговоров хотя бы на десять, восемь или даже четыре дня. Но Гинденбург ответил, что "серьезность военной обстановки не допускает промедления", и настаивал на том, "чтобы предложение о мирных переговорах было направлено союзникам немедленно".

3 октября немцы обратились к президенту Вильсону с просьбой о немедленном заключении перемирия. Это было открытое признание немцев перед всем миром своего поражения. Но уже 1 октября верховное командование немецкой армии подорвало моральный дух германского населения, информировав на совещании лидеров всех политических партии о невозможности дальнейшего сопротивления

Люди, которые в течение длительного времени находились и неведении, неожиданно прозрели. Все недовольные и малоустойчивые элементы получили теперь возможность выразить свой протест.

Через несколько дней немецкое верховное командование почувствовало себя более уверенным и даже оптимистически настроенным, когда убедилось, что вклинивание англичан в линию Гинденбурга не привело к прорыву фронта. Оно еще больше ободрилось, получив сообщение о снижении темпов наступления союзников и в особенности о слабом использовании ими благоприятно сложившейся обстановки. Людендорф по-прежнему стремился к перемирию, но только с целью дать своим войскам возможность передышки, чтобы собраться с силами для оказания дальнейшего сопротивления и обеспечения организованного отхода на более короткую оборонительную линию, проходящую вдоль германской границы. До 17 октября он даже считал, что сможет добиться этого без передышки. Такое решение Людендорфа вытекало не столько из сложившейся обстановки, сколько из его субъективной оценки создавшегося положения. На самом деле обстановка никогда не была настолько тяжелой, как она представлялась Людендорфу 29 сентября. Однако его пессимистическое настроение широко распространилось в политических кругах и среди населения Германии, как волны от камня, брошенного в воду. Внутренний фронт начал разваливаться позднее, но он распался быстрее, чем военный фронт.

23 октября президент Вильсон ответил на немецкое предложение о мире нотой, которая фактически требовала от Германии безоговорочной капитуляции. Людендорф хотел продолжать войну в надежде, что успешная оборона границ Германии сможет ослабить решимость союзников. Однако он уже не был в состоянии повлиять на сложившуюся обстановку, воля нации к сопротивлению была подавлена, и на его слова никто не обращал никакого внимания. 26 октября он был вынужден сложить с себя полномочия.

После этого канцлер Германии в течение полутора суток находился в бессознательном состоянии вследствие приема слишком большой дозы снотворного. Вечером 3 ноября, когда он вернулся в свой кабинет, было получено сообщение о капитуляции не только Турции, но и Австрии. Тыл Германии остался без прикрытия. На следующий день в Германии произошла революция, которая быстро охватила всю страну в связи с тем, что мирные переговоры были отложены, так как кайзер не хотел отказаться от престола. Оставался единственный выход из положения, а именно - договориться с лидерами революции. 9 ноября принц Макс Баденский передал власть в руки социалиста Эберта. Немецкие полномочные представители в 5 ч утра 11 ноября 1918 г. подписали условия мира; в 11 ч утра война была окончена.

Исход войны в конечном счете был решен еще 29 сентября, когда немецкое командование пришло к выводу, что война проиграна. Людендорф и его помощники в то время были настолько подавлены, что их пессимистический настрой быстро охватил весь народ. Германии уже ничто не могло помочь. Командование могло вернуть свое самообладание, военная обстановка могла улучшиться, но моральное состояние армии и народа, как и всегда в войне, решило судьбу Германии.

Среди причин, приведших Германию к капитуляции, решающее влияние оказала, по-видимому, блокада. Если бы не блокада, немецкие войска смогли бы в течение длительного времени оказывать упорное сопротивление на своих государственных границах, при непременном условии, конечно, чтобы не было революции. Если бы немецкий народ, единодушно поднявшись на защиту собственной территории, оказался в состоянии остановить наступление союзных армий, то неизбежный конец был бы только отсрочен вследствие блокады, осуществляемой морскими силами Англии.

Однако военные действия были наиболее решающим фактором, ускорившим капитуляцию Германии и предотвратившим продолжение войны. Такой вывод не означает, что в момент заключения перемирия военная мощь Германии была сломлена, а ее армии полностью разгромлены или что само заключение перемирия явилось ошибочной уступкой Германии со стороны союзников. Тщательный анализ последних ста дней войны подтверждает ту старую истину, что действительная цель войны заключается в подавлении воли противника к сопротивлению, а не в разгроме войск, что победа или поражение зависят главным образом от морального состояния противника и лишь косвенно от непосредственных ударов по нему. Именно внезапность действий союзников и сознание своей неспособности отразить их стратегические удары оказали на Людендорфа более сильное влияние, чем потеря своих войск, вооружения и территории.

Часть третья.

Стратегия Второй Мировой войны

Глава XV.

Стратегия Гитлера

Кампании Гитлера как до начала войны в 1939 г., так и в ходе ее являются наиболее яркой демонстрацией использования метода, изложенного в предыдущих частях этой книги. В первый период Гитлер применил стратегию непрямых действий в новых масштабах, используя материальный и психологический факторы как на поле боя, так и в государственной политике. Позднее он предоставил своим противникам широкие возможности для применения непрямых действий против него же самого.

На войне важно не допускать недооценки своих противников. Не менее важно понимать методы противника и разгадывать его замыслы. Такое понимание является необходимой предпосылкой для своевременного предвидения и предупреждения действий врага. Миролюбивые государства много пострадали из-за того, что они упустили момент, не проявляя особого беспокойства о том, какой следующий шаг предпримет Гитлер. Любая страна много выиграла бы, имея в составе консультативных органов при правительстве отделы по изучению противника, охватывающему все стороны войны и ее проблемы, с тем чтобы своевременно разгадать очередной ход противника.

Будущий историк более всего удивится тому, что демократические правительства не предвидели курс, которому будет следовать Гитлер. Ведь никогда раньше человек с таким огромным честолюбием [245-246] не излагал заранее так открыто общий характер собственных действий и конкретные методы достижения своей цели. Книга Гитлера "Mein Kampf" ("Моя борьба") вместе с его речами и отдельными высказываниями давала достаточное количество фактов для понимания направления и последовательности его действий. Это поразительное саморазоблачение замыслов Гитлера является лучшим свидетельством не только того, что все достигнутое им не было случайностью или следствием простой уступчивости; оно не менее ярко свидетельствует о глупости людей. Даже Наполеон не относился с таким пренебрежением к своим противникам и к риску раскрытия своих намерений, как Гитлер. Явная беззаботность в этом отношении Гитлера показывает понимание того, что люди зачастую не замечают вещей, которые находятся у них под носом. Гитлер воспользовался тем, что очевидное часто может стать лучшим средством маскировки, что иногда самые прямые действия могут оказаться наиболее неожиданными. Проявлять искусство сохранения тайны - это быть настолько открытым в отношении большинства фактов, чтобы насчет существования некоторых действительно важных обстоятельств не зародилось даже подозрений.