Чтение онлайн

— Причал надо сделать. Маленький. Плавучий, вода всё еще большая, сойдёт к осени.

— Нет уж, граждане хорошие! — немедленно возмутился местный житель. — Никаких причалов мы вам колотить не дадим, оно нам не надо, чтоб каждый "поплывун" тут нашу тропку находил. Бочки ховайте, а вот причал — не дадим. Знаешь, моряк, мы же люди тихие. Не высовывайся по глупости, и не получишь по носу. Спокойнее так, надёжнее.

За второй день плавания у экипажа "Дункана" на счету всего одна находка, но добрая, хозяйственная, — так скажу. На одном из вытянутых песчаных островков, ближе к западному берегу, Коломийцев заметил ярко-зелёное пятнышко на берегу. Порулили туда, подошли, смотрим, ё-моё, так это же лодка стоит на песке! Целёхонькая. Небольшой пластиковый ялик, без весёл, пустой. Репшнур серый, не старый, длинный, похоже, лодка просто отвязалась, и течение вынесло на отмель. Теперь ялик-"потеряшка" стоит у нас на корме, закреплённый попёрек палубы. Ради такого дела капитан вытащил откуда-то ещё один яркий спасательный круг, положил в лодку. Олег строгает и клеит уже второе весло, Корнеев пилит вилки уключин, а второй матрос — Пашка, совсем ещё пацан, — старательно выводит на одном борту найдёныша имя собственное — "Потеряшка" и название судна-хозяина. Шрифт тот ещё. Таким на платных туалетах пишут "Вход 15 руб." Я предложил капитану подождать возвращения в порт приписки, там, мол, художница есть, всё красиво сделает, но дед отверг:

— Заботливыми руками экипажа надо сделать, тогда и кривоватые буквы ялик украсят. Пусть ребятки стараются над родным.

Дед сильно доволен, словно второе судно в распоряжение получил. Впрочем, в нашем положении так оно и есть.

Про Египет и арабов, пока что, исключительно по слухам, бегающим по степи, мы с Монголом говорим так, словно сидим и рыбачим где-нибудь на берегу Оки. А пирамиды рядом рядом. Так нам удобней, не будешь же упоминать каждый раз: "Это я имел в виду ту, старую Землю". С Шамилькой хорошо беседовать, он больше слушатель, чем ответчик, про оратора и говорить не приходится. А вот я выговариваюсь, снимаю накопившийся репортёрский зуд, а так как редактора нет, то ещё и комментирую от себя — поливаю, как хочу. Вот и трём мы с другом про всё подряд, обсуждая новости из Замка. Новости регулярно получаем от Вотякова, с ним можно поговорить по защищённой связи. Корабельная рации пока пробивает исправно, с учётом того, какую антенну Юра навесил на судно. У нас и станция "Северок-К" имеется, но капитан её не жалует: "Дураки, что ли, по-твоему, суда проектируют?".

— Ничего ты про ислам не знаешь.

— А ты? С каких это пор Монгол верой озаботился?

— Да не… Но я носитель культуры, а она мусульманская.

— А я не хочу узнавать, если честно. Я агностик. Хотя тоже носитель культуры, православной. Кстати, Шамиль, теперь и ты ничего не знаешь. А сейчас, после появления Смотрящих — тем более. Мне сейчас как-то все религии глубоко побоку. Представь, приду я или ты к новообретённому попу и спрошу, поясни, мол, ситуацию, отец, что ж такое происходит? Что он мне скажет? Что на всё божья воля? Что молиться надо? Так мы и так молимся — Смотрящим. Которые подвинули и Бога, и Вселенную, как я посмотрю, и все законы физики заодно.

— Есть такой момент, каша в голове, — неохотно признаёт Бикмеев.

— А ты про Египет…

— Ну, а если бы там, ну, в Египте, всё наладилось, буза кончилась, поехал бы? — не успокаивается Бикмеев.

— Знаешь, Шам, отдых есть состояние особое. Цельной благости, что ли… Не могу я отдыхать в рабской растерянной стране с совершенно чуждой мне культурой, которая, как мне отлично известно, меня ненавидит априори, минимум, по двум причинам. И я не хочу изучать ту культуру изнутри, тем более, что её мне и не показывают. Показывают пирамиды! А это две большие разницы… Не могу я отдыхать там, где "гуляют" в красивой пластиковой резервации и беспрерывно "кушают". Вот "кушают" они, и всё тут, хоть ты тресни! Да, там дешево. А кто рабам больше платить будет, "гномикам" и эти копейки сойдут. Сами такое имеем, особо по дальним регионам… Не хочу я, Шам, выглядеть липовым миллионером в окружении нищих гризеток и реально голодных людей, меня такое не тешит. Дешевые понты это, во всех смыслах и по всем понятиям. "Супергостиницы, "оллинклюзив", "чиста Запад", закрытая территория… А я не индеец, чтоб в резервации сидеть, даже если там можно, за очень дешево, сладострастно и беспрерывно "кушать" и пить "водко", это мы и у себя горазды, на загляденье, мне одного Нового Года всегда хватало так, что прости господи! А вот Берлин люблю. Будапешт люблю, особо будайскую сторону. Сплит обожаю, Дубровник. В Европах многому научиться можно. Отдых в познании, это полезно… А не в "кушать", сгорая печенью от этого, на, "Ультра, на (пип!), Алл (пип!), Инклу (пип!), зифф"!

— Ну, ты дал! — восхитился Монгол. — Статьи писать надо.

— Так некуда, — уныло посетовал я. — Нет "газетов".

Газет нет.

И арабов пока нет. Постоянно их высматриваем в степи, еще ни разу не видели. Ничего подозрительного. А вот неподозрительного хватает.

Жара спадает, скоро вечер.

Май, а греет изрядно. Или это потому, что мы на равнине, отражённая инсоляция? Ветерок идёт с реки, а запахи — со степи, как это может быть, завихрения тут, что ли? Запахи правильные, романтические, хорошо, что у меня нет аллергий на пыльцу.

Каждый раз подолгу сидим на самом обрезе бескрайней степи, на кромке берегового склона, изучаем. Почва тут благодатная. Я не агроном, но это и ежу понятно, на осыпавшемся к воде склоне хорошо виден толстый слой чернозёма. Наблюдения происходят регулярно, — причаливаем к западному берегу, высаживаемся и смотрим на это чудо природы. Конца и края нет. Завораживающее зрелище, особенно на закате. Степь зовёт тебя в даль, вперёд к путешествиям и приключениям, добавляет перца в кровь. Наверное, у степных костров сняться особые сны, где нет места рутине и пошлой обыденности, сплошные романтические встречи, битвы и подвиги. Надо как-нибудь попробовать.

Степь цветёт, краски цветочных полян разлетаются по молодой зелёной траве. Волнистость поверхности равнины почти не выражена, это мешает увидеть всю палитру в её многообразии, повыше бы забраться! Красиво. Но мне кажется, что осенью будет еще красивее, без дурного цветового напора, на полутонах в размытых границах небольших долин и распадков и на контрасте однородных разноцветных полей. Ну, посмотрим еще на эту красоту, в сентябре.

Степь живая. Удивительно живая, особенно после тёмной и мрачной тайги, окружающей Замок. Матёрая хвойная тайга птицей и зверем нелюбима, нечего им там делать, подлеска нет. Если в хозяевах леса калиброванные кедры, как на Ангаре, в Богучанах, где я долго прожил в палатке, занимаясь полезным физическим трудом на стройке ГЭС, — то земля внизу коричневая, в мёртвой хвое, кедры ничему расти не дают. Лишь изредка птички селятся поверху, да бурундуки и белки бегают, шишку ждут. Внизу живности мало. Но когда шишка идёт, тут уж все прибегают, и, прежде всего, человек с колотом. Основной зверь бродит по местам недавних пожарищ, где уже начал прорастать лес смешанный, да по долинам речушек и ручьёв, по редким таёжным полянам.

В степи же — простор, разнотравье, огромная кормовая база. Иди, куда хочешь. И обзор. Никакой медведь на тебя из чащобы не прыгнет. Вот и бегают зверята, как эти суслики неподалёку. Или вообще сидят сиднем, как сурки, — жирные, морды наглые. По настоянию деда Монгол вчера шлёпнул одного. Я что-то как-то… ну, грызун всё же, хоть и не грызунского размера. Ровно, что крысу съесть. Так же, помню, первый раз я нутрию попробовал. Справился с эмоциями, да и жрать хотелось под такие запахи. Коломийцев сам ободрал сурка и затушил с травками — вкусно. Но это не мясо.

Мясо стоит напротив нас.

А мы с Шамилем посматриваем на него через оптику и спорим о высоком и низком.

— Просто там в религию влезла политика, — то ли утверждает, то ли ждёт подтверждения Монгол.

— А где она не влезла, Шам? Для политики религия — инструмент номер раз, базовый аргумент. "У русских нет протестантской этики, поэтому они бездельники. А у нас есть, и мы тянем мир за собой". Слышал такое, да?

— "Мусульмане агрессивны из-за Корана", — подсказывает Шамиль.

— Точно, еще один отработанный политштамп. Политическая религиозность становится закваской, в получающемся "тесте" тут же заводятся "резкие", "прозревшие", "разеватели рта" и все тут же начинают навязывать другим свои взгляды, вещать от имени народа и Господа. Первыми врагами становятся "не прозревшие" единоверцы, и начинается метание урн.

До "мяса" километра полтора, если смотреть невооружённым взглядом — просто темная "живая линия" на границе неба и земли. Стада. Вчера мы наблюдали их гораздо ближе. Причалив на очередной излучине, обнаружили огромное стадо, медленно мигрирующее к северу всего в пятистах метрах от берега. Животные были похожи на американских бизонов, неплохо изученных всеми нами методом просмотра качественных и не очень вестернов, и, по-моему, это они и есть. Но уже как бы и не американские. Зверь внушает уважение. Массивный черепище, рога расходятся в стороны, слабо загибаясь кверху, разлёт приличный, меж ними — суровый выдающийся затылок. Точный вес животных мне определить трудно. Большой у них вес, не менее полутора тонн. И это мясо, уж не знаю, как оно на вкус, не пробовал. Ну и шкуры. Кстати, где-то читал, что американские поселенцы мясо бизонье особо-то не жаловали, стреляли более из шкур, отличного материала для приводных ремней громоздких паровых машин.

Первый раз эти неисчислимые стада мы увидели на первой же остановке у "чешского барака", когда ждали организационного решения Замка и осматривали огромный склад "металлической локалки". Теперь пристаём и смотрим, каждый раз поражаясь количеству этих существ.

Знаете, если арабы повадились забредать сюда, то я их понимаю.

Другое дело, что охотится на такую добычу пешим ходом — чистой воды самоубийство. Если вся эта рогатая лава внезапно снимется с места — каюк, от охотников останутся лишь несколько мокрых грязно-бурых пятен. Огромное стадо работает, как три колхоза, вместе взятые. После прохода армады на теле степи широкой полосой остается вспаханная и заботливо унавоженная земля. Нет уж, тут нужна засада на возвышенности или на переправе у ручья. А лучше всего — быстрая колёсная техника. Интересно, про лошадей я даже не вспоминаю! Определённо, на этом берегу напротив Замка просто необходимо ставить поселение с развитой сетью охотничьих кордонов. Вышку возводить — обязательно, чтобы подняться над плоскостью.