Чтение онлайн

ДТ-75 таскал брёвна от лесного штабеля к берегу, там вязали плот. Староста и агроном бегали вокруг, не стесняясь, материли замыслы Сотникова и его самого, торопили плотогонов и чуть не получили по ушам от работающих, а я с огромным удовольствием наблюдал за драмой с башни. Работников сельского хозяйства понять можно, им в эти дни каждый машино-час дорог. Но "дэтэшку" иногда дёргают, то на одно срочное задание, то на другое. А вот лёгкий колёсный тракторишка, один из трофеев, который у нас называют "попрошайкой", бегает только на полях. Ох и жесть… Этот страшного дизайна отечественный девайс с кузовом впереди называется ВТЗ-3 °CШ, во Владимире-городе собран. И для этого трофейного чуда в гараже-ангаре Ментовки имелось навесное оборудование: плуг-культиватор, картофелекопалка, картофелесажалка, погрузчик и даже бревнозахват.

Мини-трактор "Хуцкварна" отдан в Заостровское. Мотоблоки "Агрос" в прокате, то на Кордон их селяне заберут, то в Посад, то в Церковь.

Откуда я всё это знаю? А я вообще всё знаю.

Даже если связи не мои, то я их слышу. Серьёзная информация разведчиков приходит сперва ко мне. Я же передаю им распоряжения Сотникова. В радиорубке лежит прошнурованный журнал — хроника важнейший событий анклава. "Оперативка", текучка с руганью и вопросами типа: "Ты, Петя, куда пропал, почему доски не несёшь?" идёт через дежурную часть. Кроме того, у меня в башне прижился небольшой "клуб", место для редких посиделок, я давно уже отделил перегородкой радиорубку и мастерскую от остальной части зала. Эта стреляющая "дура" мне по началу мешала, но потом привык, и даже нравится — антураж. Короче, есть уютное местечко. И каждый день, а уж, тем более, вечер, ко мне заходят люди, обладающие информацией. Круг их сильно ограничен, и со всеми у меня приятельские отношения.

Сотников же вообще мой сосед снизу, что ему стоит на этаж подняться. Командор появляется почти всегда один — на башне постоять, у шипящей и мигающей аппаратуры посидеть, эфирные новости с дальних краёв разузнать, хотя таковых очень и очень мало. Редко сидит с нами, в такие вечера разговоры неизбежно скатываются в политику, всем интересно прощупать Главного "на убеждения". Вот недавно Дугин его спросил:

— Скажи, а что бы ты ответил Галичу на его слова? Сейчас спрашиваю, когда у нас не в День Первый с ограниченным временем, а когда жизнь уже более-менее устаканилась.

Сотников помолчал немного, и сказал:

— Парадокс, но именно призывающие "не слушать" Обличители общественных язв сами всегда и являются Знающими Как Жить. Смотри: Солженицин обустраивает Россию, Макаревич знает, как гнуть Мир под себя… Да ты вспомни их всех, их стихи-песни, статьи и книги. Они знают! И это есть у всех. Начав "выявлять", неизбежно начинают и указывать Путь. Виной тому разгорающаяся внутренняя "яркость". На определённом этапе у "ярких" проявляются все неотъемлемые признаки статусности, против которых они и пели совсем недавно — откуда-то появляются немалые деньги, они прячутся на особых дачах, порой вообще живут "за речкой". С ними уже не выпьешь водки, не посоветуешься мельком, поставлен фильтр. Они требуют "особого вечного вэлфера", и от всех сразу, требуют приёма у Президента, особого режима в издательствах. Так какая разница с обличаемыми? И у тех, и у других мораль с годами меняется, все хотят ништяков и именно себе. Тут такой нюанс: кому верить, Решателю нравственных уравнений, который неизбежно со временем повадится решать их в свою сторону, или "Честному Ворюге", кой, во мнении страдающего, есть гад изначально? На что смотреть? Я бы смотрел на два момента: жизнестойкость заположняков и готовность за собственной "яркостью" не забывать про остальных. Удивительно, но сам Путь не так уж и важен, важней собственно Движение, ибо под лежачий камень… И нужно ли вообще верить кому-то? Главная доблесть Гражданина — неверие никому. Окромя своей головы и своих глаз. Смотри, думай, оценивай. Нравится результат — следуй в фарватере.

Из чего я сделал вывод, что Сотников вообще "политикой" и "убеждениями" не очень-то и парится. Он просто делает то, что считает нужным, ему именно этот процесс нравится.

Наш "диктатор" порой заходит сразу после совещания. Понимаю, ему, как и всем людям, тоже бывает скучно одному. Люди гадают, кто у Папы "на динь-динь"? Не может же он без женщины? Я не гадаю, я точно знаю — никто к нему не ходит. А чё ходить, когда Ленка живёт этажом ниже?

В общем, Главный заходит немного расслабиться, но основная причина рабочая. Я же не полный долбень, чтобы самовлюблённо считать себя великим экспертом, с которым Алексанрыч иногда сверяет мысли и идеи. Не-а, в таких случаях он меня нагло использует, как некую, неплохо думающую "базу данных", хранителя решений и регистратора событий. Юра в обиде? Ничего подобного. Я ведь тоже использую наши беседы, узнаю интереснейшие вещи, есть грех, любопытен с рождения. А! Еще интересный факт. Почти все, кто мне что-то рассказывает, заставляют меня побыть в роли некого лоховатого участника событий. Это всё потому, что у меня вид добродушный.

Вчера вот спросил его, что он думает о таком скудном количестве "расшаренных" кластеров. В базу данных о новом мире добавились индусы, наконец-то починившие аппаратуру настолько, чтобы передать координаты, бразильцы и японцы. Что, радистов в кластерах нет? Так вроде всем должны были "включить в штат" таких спецов. Интересный был разговор.

— Юра, ну и живучи твои ожидания многих успешных… С чего? Не поленись, сделай свою модель тех событий. Есть у тебя, ну, например, вполне благополучные немцы. Есть один человек "с бумагой", никто не знает, каков он в деле. И есть два часа. Вот сам на себя возьми и примерь. Прикинь, сколько времени тебе надо, чтобы вникнуть. Нет, не так. Сначала к зеркалу подойди. Видишь? Годится такое лицо и прочий крутой облик для запрыгивания на сцену с видом Вождя? Ну, с тобой ясно. Однако, допустим, что годится. Начинай — вот твой зал.

— Что начинать, — растерялся я.

— Говорить, — даже удивился Сотников. — Быстрей, быстрей, у тебя всего лишь два часа, чтобы провести собрание и составить штатное расписание! Что замер? Не знаешь, с чего начать? Ну, можешь фокусы показывать или трусы снимать. Вон та баварская община в углу это оценит. Смелей, говори! Это же немцы, они же дисциплинированные, это всем известно. На турок внимания не обращай, они сами обратят, когда увидят, к чему ты так робко и медленно клонишь… Ты, главное, опору на молодёжь делай. Вон на тех, городских с виду, со значками "Партия Пиратов" и "Зелёные муди". Они враз всё на веру примут, без всяких голосований и митингов, это не такие ребята, они послушные. Все строем запишутся, распишутся и споют гимн.

— Не, ну, как это…

— Да вот так это! "Я, Карл Дитрих Крауфф, глава поселения Хульценшвайн, земля Северный Рейн-Вестфалия, призываю вас, берлинцев, баварцев, турков и "пиратов", вместе с уютными самобытными бабушками из провинции и русскими мигрантами… Подчинитесь, земляне, я Посланник небес!"

— Это цирк какой-то.

— А я, думаешь, по-другому тогда думал? Два часа, незнакомый народ, чёрт его знает, что у кого в головах… А ты давай, работай, и отчёт на стол. Срочно! Что притих? Ты понимаешь, как сильны у них традиции демократии? Это тебе не немцы Третьего Рейха, это дети прошедших денацификацию, продукт современной Европы и крепкого либерализма. И каждый сам по себе, и сам за себя, только тронь. Там давно никто строем не ходит. Хотя немцы тут не причём, я к фрицам с рассказов деда о войне отношусь непросто. Кто угодно может быть, это просто для примера, утрированно. Пробуй, Юра, пробуй… Я, если честно, очень удивился, что британцы первый тест сдали в срок, а не использовали два часа на "гайд-парк". Американцы — понимаю. "О, вы, избранные форейторы и демонстраторы примеров! На вас опять с надеждой смотрит этот мир! Так встаньте разом и идите вкалывать, Господь потом найдёт ошибки". А вот англичане удивили.

— И всё равно, мне, Александрович, кажется, что у европейцев уровень социальной сознательности повыше будет, чем у прочих. Это должно победить индивидуализм.

— Да бога ради. Сам и проверишь, кто прав.

— Хо! Но украинцы-то смогли собрание провести! При всех разногласиях.

— А я не верю, что это украинцы, — отрубил Сотников. — Ещё недавно верил, а теперь нет, разводка это.

Он взял со стола исписанный лист бумаги, перевернул его и вместе с ручкой подвинул ко мне.

— Давай предположим, что Смотрящие на аналогичные поляны рассадили двадцать "селективок". Нет, учитывая их любовь к дюжинам, мы предположим 24 штуки. Хотя может и меньше, 18, например.

— А больше? Что-то маловата камера, все зэки не влезут, — мне тогда показалось, что я очень удачно съехидничал.

— А больше уже пробовали. Во-первых, на Земле-1, не взлетело. Во-вторых. Что значит запись в "паспорте": Платформа: 5? Не пятая ли это попытка? Ладно, пиши… Пробуем проникнуть в бошки Смотрящих и отбираем национальные культуры с наиболее большой притягательностью для других культур, с серьёзными, с точки зрения наших кураторов, историческими итогами и опытом ассимиляции, той или иной степени успешности.

Ну, начали мы писать. Плохо дело, не проходится уровень.

— Ну, молодец… Смело. Значит, японцев вы, товарищ Смотрящий Ю, вычёркиваете, филиппинцев режете, мексиканцев и швейцарцев в упор не замечаете, скандинавов вовсе нет, а украинцы в лунке? Уволены. На Бетельгейзе, сортиры чистить!

— Хех, а где тогда украинцы?

— Как где, в монокластере, как белорусы и все остальные. Сидят где-то люди, ждут подмоги и объяснений всёго этого безобразия. А мы сделать ничего не можем, кроме как искать их, не покладая ног.