Чтение онлайн

Стопэ… А это что там?

Даже через такую "трубу" мне тяжело распознать темное пятнышко, зависшее в высоте над противоположным берегом. Объект почти на северо-западе от меня. Я протёр на всякий случай линзы фланелькой, пятнышко на месте. Глянул в небо без оптики — ничего не видно. Да и света всё меньше.

Приник снова, сердечко подпрыгивает. Есть, точка дрогнула, чуть изменила курс.

Оно летает.

Птички прибыли? Это первая. Что мы делаем? Думал я долго, секунд десять. Но всё-таки решился и рванул ручку сирены, закручивая её всё быстрее и быстрей. Над зоной полетел тревожный высокий рёв. Ну, щас там внизу начнётся… Схватил рацию.

— "Контур" ответь "Эфиру". "Контур" — "Эфиру", — голос-то дрожит.

— "Контур" на связи, приём.

— Под запись. Воздух! Неопознанный летающий объект идёт с северо-запада. Дистанцию пока определить не могу, километров десять, может быть, больше. Срочно оповестить всех. Инна, убирай людей с улиц!

У-ух, сел на чурбак. Во, дела!

Гонта влетел наверх буквально через две минуты.

— Что?

— Смотри сам.

Гриша согнулся, вгляделся.

— Юра, это самолет.

— Да ладно!

— Чтоб я сдох.

— Так, я вниз, в радиорубку… Тут всё решай сам, я пропал на связь.

— Сделаем! — уверил меня прапор, начиная разворачивать ствол ДШК в сторону летательного аппарата.

В радиорубке я свалился в кресло, поправил наушники гарнитуры, защелкал тумблерами, утопил "сенсоры". Как там у авиаторов? Ни разу в жизни я не общался с пилотом напрямую, лишь слушал чужой радиообмен. Частота? Поставил диапазон сканирования в полосе 120–130 MHz, подумал и расширил верх до 135. Запуск, побежали цифры… Тишина пока.

Ага! Есть несущая. Захват, фикс.

— Здесь "Вышка-контроль". Здесь "Вышка-контроль"! Неопознанный самолет к северо-западу от меня, назовите себя, приём.

И пошёл я бубнить, как попка. Один раз в наушниках что-то щёлкнуло, но никто не ответил. А голос-то успокоился, первый мандраж прошёл, сейчас второй, уже поменьше.

— Здесь "Вышка-контроль". Здесь "Вышка-контроль". Неопознанный самолет к северо-западу от меня, назовите себя, приём.

И тут мне ответили на чистом русском языке.

— "Вышка-контроль", здесь "Пайпер Каб", прошу посадку! Приём.

— "Пайпер Каб", сообщите цель полёта, — тут я вспомнил про Гонту возле ДШК и торопливо брякнул: — Срочно сообщите, системы ПВО приведены в готовность.

— "Вышка-контроль", пилот — Эльза Благова, гражданка Словакии, русская по национальности. Пассажиров нет, причина — побег. Самолёт повреждён, топливо есть, но второй заход не сделаю, машина плохо управляется. Как приняли, прием.

И только сейчас до меня дошло, что я разговариваю с женщиной! А теперь что? Я уполномочен? А кто-же ещё, твою душу-племя-семя-знамя-вымя-темя, уполномочен!

— "Пайпер Каб", принял, подходите. Я в башне замка над рекой.

Мне на плечо осторожно легла тяжёлая рука. Сотников тихо, одними губами прошептал: "Всё правильно, сажай…" И достал рацию.

— "Вышка-контроль", прошу экстренную посадку! "Вышка", у вас есть большая ровная поляна?

— "Пайпер Каб", есть ВПП 27–09, триста метров, грунтовая, необорудованная, без огней. Ветроуказатель. Заходите с реки, курс 270. Как поняли, приём, — и добавил, — здесь Юрий Вотяков, радист Замка "Россия".

— "Вышка", принято, постараюсь сесть. Спасибо, Юра!

Не пойду я работать авиадиспетчером… Тут ни молоко за вредность, ни ранняя пенсия не помогут. Оглянулся, а Сотников по "мыльнице" дирижирует: "Да чем угодно подсветите! Торец. Давайте в темпе!" — и сразу перевоткнулся на кого-то другого.

— Наверх пошли, — дёрнул я Сотникова.

— А это? — он показал рукой на станцию.

Я молча постукал пальцем по гарнитуре и рванул по лестнице.

ДШК одинок, Гонты уже нет, куда он делся? Во дворе замка завизжал стартер "уазика". Ага, молоток Гриша, уже грузит медиков. Мы подошли к краю башни. Солнце село, лишь узкая светлая полоска висит над Заостровской, темнота накатывает прямо на глазах.

Но самолёт видно, хотя и плохо, — уже заходит над рекой, навигационные огни включены. Я бросил взгляд на наш аэродром, теперь уже без кавычек. Дождался, родимый…

— Пётр Игнатьевич! Свет-то включи в диспетчерской, хоть какой ориентир! Сам сообразить не можешь? И мотоцикл, мотоцикл свой, млять, оттащи! Это аэродром, а не мастерская! — снова заревел Главный.

Возле вновь открытого ангара забегали люди, вспыхнул огонёк, потом ещё и ещё…

— "Пайпер Каб", торец полосы подсвечен, — тут я увидел огоньки и на другой стороне ВПП и прокричал: — конец ВПП тоже! Ветер западный, слабый, где-то пять метров в секунду, с порывами… Садись, давай, Эльза Благова. Ждём.

Она уже не ответила. "Пайпер" подошёл совсем близко, вниз выстрелил небольшой конус прожектора. От Посада бегут люди с фонарями, "уазик" показывает мне свой путь красными задними габаритами. Вся эта часть зоны мерцает огоньками.

Мать моя женщина, только сейчас увидел! Правая стойка шасси у самолёта с изломом, как подрубили. Единственное верхнерасположенное крыло, как мне показалось, тоже не совсем целое, машину сильно качает.

— Эльза, правая стойка!

Услышит?

Не доходя до ВПП "Пайпер" поддуло, пилот это сразу заметил, сбросил газ, возвращая машину на курс, но управляемость у машины хреновая, "Пайпер" явно провалился ниже глиссады. Опять вверх, и в итоге торец полосы "Пайпер" прошёл высоковато. Да садись же ты! Есть касание. Ещё… ещё… покатился на одном!

За самолётом бегут люди. К "уазику" примкнул оживший от страха "Урал" шерифа.

Эльза изо всех сил тянула самолет, стараясь не дать ему свалиться на правую сторону. Но крыло опустилось, самолёт понесло вправо и "Пайпер" сходу вкрячился в насыпной холмик ветроуказателя. Всё! Пи-исец! Даже без трубы было видно, как машина разваливается на части. Твою душу…

И тишина. И люди среди обломков.

— Что там? — прокричал Сотников.

Я всё слышу, включена громкая.

— Вытащили уже, — проскрипела рация голосом шерифа. — В сознании, ушибы точно, по переломам не могу сказать. Ранение вижу, голова в крови. Медики берут.

По полю уже мчит бортовой "газон", весь отрезок ВПП залит светом фар и фонарей.

И вдруг — яркая вспышка!

— Горит! Самолет загорелся! — крикнул Уксусников.

И сами видим… Кончилась авиация, крепко полыхает. А чего там, фанера да обшивка.

— Ну, Юрка, — тяжело вздохнул главный, опуская рацию, — поздравить не могу, не по-людски как-то. Но это событие. Пилот, он же пассажир, жив. Самолёт сгорел.

С полминуты он молча смотрел в сторону аэродрома. А потом сказал.