Чтение онлайн

Тут Гоблин вдруг повернулся ко мне.

— Что по "одиннадцатому", Кость?

— Отдаём, — махнул рукой я.

Чего его жалеть, мало ли диковинных пистолетов в группе? Не жмись в тяжёлую минуту, и тебе откликнется. Может, потому некоторые нас и считают лоховатым народом. Да ладно, пусть считают, вышибем когда-нибудь мы эти считалочки из зазнавшихся бошек. Это их собачье дело, а по мне, именно так — по душе.

Бряк! На столешницу — кстати, у Сотникова она покруче будет — лёг трофейный сомалийский "Кольт М1911".

— Свежак! У пиратов вчера забрали, на Волге. Две обоймы всего запаса, и больше к нему маслят нет. Ну, с патронами не проблема, любыми. Выписываем.

Этот ствол капитан из рук уже не выпустил. Понятно…

— "Спрингфилд" один имеется, тоже трофейный, — продолжил Сомов. — Состояние хорошее, даже удивительно, как его зусулы не засрали. Патроны все твои, капитан, сколько сняли. Ну, и на закуску.

Похоже, название "зусулы" к таинственным бандам вскоре приклеится прочно.

Гоблин положил на стол два "убитых" АК-47. Последний, нормальный "калаш" мы таки зажали — что за делёж такой, если он вообще без жабы?

— Братаны, извиняйте за внешний вид стволов, что наварили, тем и делимся, — как бы оправдался перед берлинцами Сомов. — Не знаю, сможешь ты там целое отколупать или нет. Но стреляют! Магазина всего четыре, полные. Если одобришь и возьмёшь на вооружение, дадим ещё патронов, из своих запасов.

Тут оба немецких вояки встали, сдержанность кончилась.

Истосковавшиеся по стреляющему железу руки щупали стволы, в сторону рядками начали откладываться составные части оружия. Рольф послюнил палец, прижал к ствольной коробке АК, посмотрел на мокрое пятно. Не морщась, заглянул в ствол, не смутился состоянием дерева, мятыми магазинами. А ручки-то трясутся. Но он рационалист, смотрит не на состояние автомата — что уж там оценивать, всё на виду, — а только голую функцию, как и стоит поступать в таком безвыходном положении.

— Они будут стрелять, — заявил Капитан. — Это же "Калашников". Почистим, постираем, помажем.

И вдарил длинной немецкой фразой по замершему рядом коллеге, из которой я понял, что румяному воину даден приказ, как-то связанный со словом "искупать" или "намочить".

После того главком Вермахта повернулся к нам, и мы заметили, как изменилось его лицо — ничего себе, сразу получить девять стволов! Это самый настоящий рывок из каменного века в 20-й. Как-никак, но с таким вооружением уже можно держать замок, никакая примитивная банда анклаву уже не страшна.

— Хомбре, это лучший подарок в моей жизни, — просто и искренне признался вояка, — вряд ли когда-нибудь я смогу отдариться так же.

— Забей, на, братан, — великодушно посоветовал Гоблин.

Сомов отжигал, и свет рампы ничуть не слепил его.

А мне опять пришлось переводить. Да чтобы прилично было.

На вооружении анклава состоят лишь длинные, метр восемьдесят, луки английского типа — "longbow" — из тисового дерева, его в этих краях растёт предостаточно, по обоим берегам Волги. "Лонги" немцев похожи на самодельные, тисовые же, луки сербов, но ещё длиннее. Натренироваться на таком "тренажёре" до уровня приемлемой точности стрельбы — адский труд, но они это сделали, практически все мужчины анклава могут сшибить стрелой косулю на дистанции пятьдесят метров. Стрелы из тополя, само собой. Как выяснилось, в анклаве есть этнограф, проработавший многие годы в Якутии, поэтому с изготовлением стрел проблем больших не было, он первым делом сделал традиционные "стрельные" северные струги. Точность боя такие стрелы обеспечат средненькую, но этого хватает для охоты и сдерживания врага на средних же дистанциях. Однако, о каком-то маневренном бою в лесу, как и тактических перемещениях, тут говорить не приходится, такой лучник — воин-стационар. Забирайся на ветки дуба, как товарищ Робин Гуд, и выжидай. Но у противников-то — огнестрел!

Теперь ситуация изменится.

Однако, как говорят в длинных и нудных рекламных роликах про чудо-овощерезки: "Но, и это ещё не всё!"

— Знаете, ребята, а пулемёт мы вам не дадим, — сказав сие, Сомов тут же поднял руку в успокаивающем жесте, ибо немцы быстро забормотали что-то, типа: "Так мы ж без претензий, честноки, что мы, без понятий, что ль…"

— "Максимка" вам в аренду пойдёт, кормовой пулемёт нашего "Дункана", судовое имущество, между прочим. Это модернизированный вариант, горловина широкая, чтобы снегом можно было кожух забивать, — он вытянул ладонь к бургомистру и пояснил, тот же наверняка должен помнить те страшные и славные дни. — После Сталинграда опыт реализовали.

Так, хорош, нужно говоруна перехватывать…

— Ну, и особый подарок вам, от подразделения сталкеров! — я встал и торжественно вручил капитану альпийских стрелков, словно "киндер-сюрприз" ребёнку, гранаты: "эфки" и "эргэшки", по паре.

Всё, Миш, сделали мы дело, вооружили братанов, как могли.

Теперь можно ждать люлей от Сотникова, если что не так.

Пулемёт у Коломийцева реквизировать, пусть даже на время, оказалось не просто. Любой, кто знает нашего капитана, легко может представить, что за словеса полились из его уст в ответ на предложение лишить его крейсер кормового плутонга. А был нужен именно "макс", способный бить длинными очередями. Пришлось уговаривать и обещать, несмотря на то, что Коломийцев и так всё прекрасно понимал. Ну, забрали, в том числе и станину, заботливо захованную в загашник Корнеева.

— Чё сидим, мужчины? — спросил Гоблин, — пошли наверх, поставим "макса" на башню. Водрузим его, геноссе Рольф, и никакая падла на твою поляну в радиусе километра не выйдет без очень низкого поклона.

Пулемёт нести немцы нам не дали. Тут же появились остальные бойцы, похватали оружие, "макса", станок, даже короба с патронами не доверили нести.

Одеты — кто как, какое уж тут единообразие, что нашли в единственной обнаруженной поблизости "локалке", то и носят.

Дежавю.

Оказывается, "дежавюшность" бывает двух типов воздействия, что никак не зависит от содержательности. Не так давно, но ещё в той жизни, приехал я из Нижнего в Городец, на родину, к бабке. И полез на чердак старого дома, давно планировал это седлать, Там хранился некий личный архив: старые школьные и частично более поздние фотографии, мальчики и девочки из прошлого, вещи того времени, объекты давних увлечений — первый собранный своими руками радиоприёмник, старая гитара, моторчик от мопеда, магнитофон "Яуза". В общем, много чего.

Думал, вытащу, и перевезу в городскую квартиру.

Достал, сел там же, на чердаке — а время вокруг меня как будто остановилось, замёрзло, ничего вокруг не напоминает о 21-ом веке, о возрасте, о жизни нынешней… Нахлынули образы, события, картинки, и мне уже было не разобрать, какие из них происходили реально, а какие сгенерированы только что, матрично.

И стало мне плохо. Неожиданно, да? Казалось бы, чего там…

Но ожидаемой нормальной ностальгии — светленькой — не возникло, почему-то возник страх — неужели мне опять придётся переживать всё заново, все обретения и утраты, ошибки малые и крупные? Не хочу! Не хочу в то время! Пусть молод был, пусть весь мир в кармане — не хочу. Шагов назад не хочу. Парадокс — молодое былое напугало меня больше будущего старого. А это неприемлемо.

Слез я с чердака.

Оставил всё на месте и уехал.

Вот и здесь — дежавю.

Ёлки-палки, опять начало! Начало групповой робинзонады. Хотя… Не бывает групповых робинзонад, как не бывает Коллективного Холостяка. У Дефо робинзонада закончилась с появлением Пятницы.

Опять ни хрена у нас нет, всё предстоит добывать, выбивать, вышибать и отбирать, разведывать, натыкаться, зачищать и воевать за новое своё… Да ещё и внешней помощи нет, нет Канала, давайте уж, человеки разумные сами как-то.

Однако же именно сейчас я не ощутил того "городецкого отторжения" — ощутил азарт! А, давай! Ну что же, давай ещё раз, морда твоя Смотрящая! Теперь мы пройдем ещё не пройденную дистанцию куда как проще и умнее, не сбивая ноги и не загоняя лёгкие в спазм от постоянного "успеть бы…"

Азарт у меня! Подходите, гады, кто на новенького!

Русские пришли, помогать будем.

Пока мы пили чаи, пытались связаться с анклавом, и, в манере нищего, хвастливо передающего жалкие дары ещё более нищему, держали зал, немецкие ребята успели выложить по центру верхней площадки донжона тумбу, на которую и встал пулемёт. Красота!