Чтение онлайн

Ночной гость чудом — или по какому-то дьявольскому везению — разминулся со всеми крупными ловушками. «Повезло же тебе, сукин сын», подумал я, направляясь дальше по следу. И тут мое внимание привлекло движение. У корней старой сосны сидел заяц. Обычный, серый, длинноухий, и… какой-то бесстрашный. Он не убегал: просто сидел и смотрел на меня, и глаза его светились ровным, мягким, фосфорическим светом, будто внутри черепа горели два крохотных фонарика.

«Лучик», с холодным, академическим интересом отметил я. Память подбросила обрывки лекций по ксенобиологии: редкий симбиот, почти вымерший в мое время. Он селился в мозгу носителя, питаясь излишками его биоэлектричества, а взамен даровал тому примитивное энергозрение — способность видеть потоки силы, ауры, других тварей. Вот и заяц очевидно пытается понять, что такое он видит, потому и не бежит. Для развитого мага такой симбиот — бесполезный костыль. Но для «слепого» от рождения одаренного — бесценный дар. Правда за него, как и за все хорошее, приходилось платить. Если носитель не имел собственного источника, «Лучик» медленно, год за годом, высасывал из него жизненные соки.

Осторожно, стараясь не шуметь, я шагнул к зайцу. Увы, но тот очнулся, глаза его испуганно моргнули, свечение погасло, и ушастый, увидев перед собой привычную угрозу вместо непонятного сверкающего «нечто», сорвался с места. Двинувшись дальше, я наткнулся на еще одного представителя местной фауны. Белка на ветке с неестественной, «кукольной» резкостью грызла орех. Ее движения были дергаными, механическими. «Клещевик». Мелкий, но от того не менее мерзкий кукловод. Походя уничтожил его, чтобы тот не сменил «тело» на более опасное.

Наконец, я дошел до места, где следы ночного гостя поворачивали к тракту. Осмотр земли не дал ничего. Никаких признаков борьбы, никаких энергетических остатков. Он ушел. Ушел на своих двоих, целый и невредимый, не считая, вероятно, смертельного испуга. Максимум — мог «червя» подцепить, но даже если так — то не крупного, да и в этой зоне тот не смог бы быстро выпить его жизнь.

Я повернул обратно к дому. «Пугачи» сработали, но этого было мало. Они лишь отпугивали. Что, если в следующий раз придут не трусливые воришки, а люди, которым приказано не бояться? Люди Голицына. Нужно было что-то более… убедительное. Что-то, что не просто пугает, а останавливает. Жестко и окончательно. Мысли о новой системе защиты роились в голове, но были отодвинуты на второй план более масштабной тревогой. На кону стояла судьба уезда. И эта судьба сейчас зависела от стопки исписанных мной бумаг.

В раздумьях я вернулся в дом. Ульяна молча поставила передо мной дымящуюся миску. Запах свежесваренной каши на мгновение вытеснил из головы тревожные мысли. Я ел быстро, почти машинально.

Так, и что же у нас вырисовывается? Похоже, дело — дрянь. «Пугачи» сработали, да, но… Но это была защита от дураков, лишь на первое время. Ночной гость может оказаться профессионалом. Отойдет от испуга и придумает что-то более опасное для меня. Или придет другой человек, которого можно будет назвать профессионалом. Если кому и по плечу нанять такого — это князь Голицын. Напугать их будет сложнее. Значит, нужна была не сигнализация, а настоящая, мощная защита. Этакая стена с зубами! Нечто, что не просто отпугнет, а нейтрализует угрозу. Конечно, я такого не хотел, опасаясь случайных жертв, но… но слишком уж многое стояло сейчас на кону. Однако первым делом надо было завершить чертежи башен. Отложить их отправку означало проиграть время, а время было самым ценным ресурсом.

В раздумьях я прошел в мастерскую. Сев за стол, я еще раз проверил расчеты. Линии, цифры, рунические формулы. Все было точно. За этими схемами как будто вставало будущее: заводы Вяземского, отливающие медные балки; десятки мастеровых, сбивающих каркасы; и четыре гигантских шпиля, вонзающихся в небо над проклятым лесом, укрощающих хаос и превращающих смертельную угрозу в неиссякаемый источник энергии.

Аккуратно свернув чертежи в тугой свиток, я перевязал его бечевкой и запечатал воском, приложив вместо печати свой палец.

— Семён! — крикнул я. — Сбегай за Игнатом. Пусть немедленно готовит телегу. Поедет в Кунгур.

Пока Семён бегал, я подготовил короткое, деловое сопроводительное письмо для Вяземского. Когда Игнат явился во двор, я протянул ему свиток, несколько ассигнаций и строгим тоном произнес:

— Слушай внимательно. Это — важнее твоей жизни. Отвезешь в Кунгур, в дом господина Вяземского. Отдашь лично ему в руки. Скажешь, что это срочно и касается «медного дела». И будешь ждать ответа, даже если ждать придется до второго пришествия. Не медли ни секунды. Понял?

— Понял, Михаил Иванович, — серьезно кивнул он, пряча свиток за пазуху. Буквально через четверть часа я увидел, как он выехал в Кунгур.

Когда топот копыт затих вдали, я почувствовал облегчение. Башни — стратегическая задача — запущены в работу. Теперь можно было со спокойной душой заняться забором.

Семёна я отправил в лес за травами, а Ульяна получила выходной — я отправил ее домой, чтобы не путалась под ногами и не задавала лишних вопросов. Сегодня мастерская принадлежала только мне.

Перво-наперво я накидал примерную схему. «Пугачи» были хороши для острастки, но мне нужна была система активной, жесткой нейтрализации. Что-то, что не убивает, но гарантированно выводит из строя любого, кто перелезет через забор со злым умыслом. Идея была изящной в своей простоте. Я решил создать то, что в моем мире назвали бы нелетальным электрошоковым периметром. Мысленно я тут же окрестил его «Жало».

Материалы, к счастью, были под рукой — не зря я то и дело гонял Семена в лес! Сперва я подготовил «боеприпасы». Взяв несколько плоских деревянных плашек, я два часа вырезал на них рунические «матрицы». Каждая такая матрица была способна в момент активации мгновенно сформировать из окружающей энергии плотный, острый сгусток в виде иглы.

Затем — «система доставки». Эти матрицы я аккуратно встроил в нескольких ключевых точках частокола — у ворот, по углам, в самых темных и уязвимых местах. После этого я, как паук, сплел новую сеть. Тонкая медная проволока соединила все матрицы в единую цепь, связав их не только между собой, но и с артефактами-«стражами». Теперь «пугачи» были не просто сигнализацией, но и системой наведения.

Штука эта была одноразовой — после срабатывания руны на матрицах выгорали. Но эффект должен был быть ошеломительным.

К вечеру, когда солнце уже окрасило небо в багровые тона, работа была закончена. Оставался последний, самый важный этап — тестирование.

Я встал посреди двора, закрыл глаза и сосредоточился. Собрав свободную энергию, я создал перед собой призрачный, едва видимый фантом, сгусток, которому я придал ауру человека, полного злобы и воровских намерений. Мысленным приказом я направил его к воротам.

В тот самый миг, когда фантом пересек невидимую границу, двор ожил.

«Каспер», мой привратный страж, бесшумно вытек из досок забора, превращаясь в клубящийся сгусток тьмы. Но он не успел даже издать свой беззвучный ментальный вопль. Его появление стало триггером.

С сухим, резким треском, похожим на щелчок пастушьего кнута, сработала система «Жало». Из скрытого в заборе гнезда вырвался не один, а целый рой светящихся, пронзительно-синих игл из чистой энергии. Они прошили воздух и, как осы, вонзились в фантом, поразив тот током.Призрачная фигура дернулась в беззвучной, уродливой конвульсии, замерцала, как догорающая свеча, и рассыпалась мириадами гаснущих искр. Если бы вместо фантома был человек, то прошивший его разряд парализовал бы противника, пригвоздив того к месту. Ни напасть, ни сбежать уже не получится.