Чтение онлайн

Ночь, последовавшая за установкой «Жала», стала первой по-настоящему тихой и спокойной ночью с момента моего прибытия в этот мир. Наконец-то я находился под защитой! Впервые за долгое время я спал глубоко, без сновидений, и даже привычный богатырский храп Семёна за стеной не мог пробиться сквозь пелену усталости.

Утро я встретил с ясным умом и четким планом действий. Первым делом надо было подготовить плацдарм для строительства башен. Возведение этих здоровенных сооружений потребует десятков рабочих, а пускать неподготовленных людей в самое сердце аномальной зоны было равносильно отправке стада овец на волчью псарню.

Отправив Ульяну за ее привычную работу — прясть нити из «измененной травы» и кроить новые защитные рубахи, я взял Семёна и повел его в лес.

— Сегодня, Сема, ты у меня будешь не просто охранником, а ассистентом, — объявил я, вручая ему пустой мешок и лопату. — Работа у нас нелегкая, хлопотная, но богоугодная. Будем изгонять бесов… инженерными методами, хе-хе!

Он ничего не понял, но послушно кивнул.

Весь день мы мотались по лесу. Я обходил все четыре известные мне прорехи, а также прокладывал широкий, безопасный коридор на подходах к ним. Задача была проста, но объемна — создать на обширном расстоянии «спящую» систему защиты: такую, что можно будет активировать мгновенно, когда сюда прибудут люди Вяземского.

Технология, в сущности, была элементарной: я выбирал подходящие деревья по периметру опасной зоны или вкапывал в землю большие плоские камни, которые Семён таскал от ручья. На каждой такой точке я острым ножом вырезал вязь рун — «знак отторжения», простейший амулет, создающий поле, неприятное для мелких энергетических тварей. Затем я тщательно замазывал вырезанные символы глиной, оставляя в центре каждой руны небольшое, аккуратное гнездо для активатора.

— Вот, смотри, — объяснял я Семёну, который наблюдал за процессом с интересом и опаской. — Эта штука пока спит. Мертвая. Но стоит положить в это гнездо гриб-аккумулятор и дать искру — она проснется. И ни один «червь», ни одна мелкая гадость через этот барьер уже не пролезет!

Пока я занимался тонкой работой, требующей концентрации, я отправлял Семёна по уже зачищенным, безопасным тропам. Условно безопасным, на короткое время, пока не наползут новые твари. Его задача была проста, как мычание: собирать те самые грибы-аккумуляторы и вылавливать «светлячков», необходимых для энергоподпитки будущей защиты для рабочих. Он справлялся. Амулет на его груди, защитная рубаха и «зачарованные» болты в колчане превратили его из перепуганной жертвы в осторожного, но уверенного в себе следопыта.

К вечеру работа была закончена. Десятки «спящих» амулетов опоясывали опасные зоны, создавая будущий периметр безопасности. Мешок Семёна оказался туго набит грибами-аккумуляторами, а в коробе-ловушке копошился целый рой пойманных «светлячков».

Мы возвращались домой, усталые, перепачканные глиной, но довольные. Я сделал все, что мог, чтобы подготовить почву. Теперь оставалось дождаться, когда Вяземский пришлет семена — медь, людей и ресурсы.

Возвращаясь, я не без гордости смотрел на Семёна, шагавшего рядом. Он уже не был тем забитым, дрожащим существом, которого я вытащил из-под власти «клещевика». Он, надо отдать ему должное, быстро прогрессировал, становясь вполне полноценной частью моей команды. Надежным, исполнительным и, что немаловажно, беспрекословно верящим в каждое мое слово. И это было, пожалуй, не менее важным достижением, чем все подготовленные за день ловушки.

Последующие три дня, пользуясь временным затишьем, мы пахали, как савраски. Буря в Кунгуре улеглась, комиссия растворилась в пермских кабинетах, а враги, кажется, затаились, зализывая раны. Эта тишина была обманчивой, я знал что все может измениться в любой момент, но… но она давала мне драгоценное время!

На какое-то время жизнь в доме вошла в четкий, почти фабричный ритм. Утром, после добротного завтрака, наши пути расходились. Поутру я уходил в лес на методичный сбор «гербария». Искал редкие травы, чьи свойства изменились под влиянием Грани, срезал пласты коры с аномальных деревьев, откалывал куски кристаллического песчаника. Каждый поход был исследовательской экспедицией, пополнявшей мою лабораторию и мои знания о местной, мутировавшей природе.

В это же время Семён, вооруженный до зубов своими амулетами и самострелом, отправлялся по уже безопасным, зачищенным мной утром тропам с более прозаической задачей — заготовка грибов-аккумуляторов и отлов «светлячков». На несколько дней он превратился в идеального фуражира, без лишних вопросов делающего свою работу.

Ульяна же становилась хозяйкой дома. С утра она садилась за прялку, превращая пучки «измененной травы» в тонкую, прочную, едва искрящуюся нить. Затем ее быстрая игла начинала свой танец, выводя на грубой холстине защитные руны с точностью, которой позавидовал бы иной картограф. Она освоилась, перестала вздрагивать от каждого моего слова и теперь работала с уверенностью опытной, знающей свое дело мастерицы. Моя магическая «плитка» больше не вызывала у нее суеверного ужаса, и к обеду дом наполнялся запахом весьма вкусной, хоть и без изысков, еды.

Вечерами мы собирались в мастерской. Это были наши «производственные совещания». Я, при электрическом свете, брал готовую, расшитую Ульяной рубаху и аккуратно, как ювелир, вплетал в центральные узлы узора пойманных Семёном «светлячков». Затем — короткий импульс Силы, вспышка изумрудного света, и очередной предмет защитной экипировки отправлялся на полку. За три дня мы создали больше десятка защитных рубах для работников. Подготовленный периметр — это хорошо, но никто не застрахован от случайностей. А рубахи как раз и были этой самой страховкой. Если работник захочет отойти «в кустики», уйдя на мгновение из безопасной зоны, или не вовремя разрядится один из амулетов, вот на такие случаи и нужны рубахи.

Дом обживался. На окнах появились простые занавески. Семён, в свободное время, сколотил из оставшихся досок грубый, но прочный стол и пару лавок себе в комнату, да во дворе посидеть. Ульяна где-то раздобыла глиняных горшков, и теперь в них росла какая-то зелень. Это переставало быть просто крепостью. Это становилось домом.

На исходе третьего дня, глядя на эту мирную, почти идиллическую картину — Ульяна штопает рубаху, Семён чистит оружие, а в углу мерно гудит главный аккумулятор, я позволил себе на мгновение расслабиться. Тишина. Покой. Никто не лезет через забор, никто не пытается поджечь или нашпиговать стрелами. Почти… нормальная жизнь.

«Странно. Слишком тихо, — подумал я, и по спине вдруг пробежал холодок. — Слишком спокойно. Голицын — не тот человек, который прощает унижение. Ерофеев — не тот, кто забывает убытки. Эта тишина… она неестественна. Как в лесу, перед появлением хищника».

Я поднялся и подошел к окну, глядя на темную, молчаливую стену леса. Затишье кончалось. Я чувствовал это нутром. Что-то должно случиться…

Князь Голицын сидел в полумраке своего кабинета, вертя в пальцах бокал с темно-рубиновым вином. Он слушал. На ковре перед ним, съежившись, стоял один из наемников — тот самый, которого он посылал недавно на вылазку. Звали его Мартын Рафаилович Скобленщиков, бывший унтер-офицер, спасенный князем из скверной истории с казенными деньгами. Второй ждал снаружи — нервы его сдали окончательно.

— … и вот, как только я занес ногу над забором, ваше сиятельство… оно и появилось, — бормотал наемник. Голос его дрожал. — Не зверь, не человек… Тень! Черная, безглазая, будто из самого ночного ужаса соткана! Как подлетела она, значит, ко мне, да как глянет пустыми глазищами… клянусь вам, кровь в жилах стынет! Я… я бежал, не помня себя.

Голицын сделал глоток. Его лицо было непроницаемо, хоть внутри полыхала натуральная огненная буря.

— Ты трус, — наконец, спокойно сказал он.