Чтение онлайн

Лифт противно заскрипел, разрушая тишину. Кетерния, до этого старательно прятавшая взгляд, подняла его на меня. В ее глазах застыли слезы.

— Он. Убил. Мариссу, — процедила она сквозь зубы.

Каждое слово, будто хлыст, резало сердце, врезалось в память, уничтожало что-то во мне.

«Я его убью», — подсказывал правильный ответ мой разум.

— Убью, уничтожу, сотру в порошок, заморожу до смерти, — шептал я, отходя от Кетернии.

Кабину тряхнуло.

— Это он все устроил? — не было нужды спрашивать. — Где этот ублюдок? Почему он не вышел сразиться? Он — жалкий трус! Нет… Он — убийца!

Я чувствовал, что медленно сходил с ума.

Лифт остановился, Кетерния вышла первая, даже не оборачиваясь на меня. Тогда я не понимал, что ей было не менее тяжело. Оказавшись на обзорной площадке, я сразу создал моргенштерн, готовясь сражаться.

— Монстры его рук дело, — внезапно сказала чертовка, потирая запястья.

Я безразлично пожал плечами, а затем, не понимая, что творю, со всей силы обрушил моргенштерн на лифт, опасно покачнувшийся от удара.

— Ты что творишь? — Кетерния вцепилась в мою руку, стараясь остановить меня.

— Вниз все равно дороги нет, — она отпустила меня.

На третий удар лед просочился в крепления, заставив их трещать под тяжестью ноши.

— Падай, блять!

Лифт сорвался вниз, отрезая нас от земли. Грохота падения не было слышно: он утонул во тьме.

— У каждого стража…

— Надоели! Я все это слышал! — я показательно заткнул уши.

Кетерния не пыталась более меня утихомирить: она делала вид, что чересчур занята своими катарами. Темнота подползала все ближе и ближе. Внезапно Эйфелева башня наклонилась, грозясь упасть. Я схватился за перекладину, а стражница вогнала кастеты в землю.

— Последняя прячет в себе ураган,

В ее имени спрятан проклятый клан.

Кетерния замерла, услышав эти слова. Они завершали песню. Они были о ней. Впервые за целый сон я открыл глаза, чтобы увидеть правду, которую я искал, только встретив чертовку.

«Но о которой я забыл», — с горечью подумал я.

Ее ураганом были силы ледяного стража, воспоминания о которых я стер когда-то давно, словно в прошлой жизни. Она ничего не знала о стражах, ее силы были тайной, ее семья была исключена Советом… Кетерния всегда таила в себе секреты, о которых и сама не знала.

— Кетерния, ты… — начал я, но монстр, прорвавшийся к нам, остановил мой вопрос.

Я резко атаковал его моргенштерном, обрушивая удар на голову, но чудовище упало вниз: катары отрезали его ноги.

— Я ничего об этом не знаю, — она предупредила мой вопрос, вставая в полный рост.

Я лишь кивнул. Песня шла по кругу, скрипка играла на фоне, напоминая, кто здесь был кукловодом, а кто — жалкими марионетками. Черный туман все прибывал, переливаясь через перила, бурля темнотой, молча крича. Эйфелеву башню качало.

— Мы долго не протянем, — подтвердила очевидное Кетерния, пока мы стояли спина к спине, атакуя квинтэссенцию ужасов.

Я обрушил моргенштерн на пол, замораживая его.

— Сейчас нужно будет подняться над землей, — крикнул я, когда ледяные иглы выросли из площадки, протыкая врагов.

Кетерния стояла на корне какого-то растения, она отбросила катары и атаковала врагов чистой стихией: сжигала, удушала лианами.

— Мы здесь умрем, — выдохнула она, когда очередная волна чудовищ была повержена.

Противный привкус поражения, краха и безысходности плясал на языке. Я покрепче обхватил рукоять моргенштерна. Плана не было, но я не мог такого позволить.

— Нет, не умрем, — процедил я, хватаясь за стражницу, когда башня вновь наклонилась. — Он уже убил ее. Ему мало?

Я не мог называть ее имени. А он был недостоин такой чести.

— Но я не вижу выхода! А просыпаться мы, видно, не намерены! — Кетерния с трудом удерживала меня: если бы она отпустила, то я бы упал прямиком в безликую тьму.

Бескрайняя пустота охватила меня, напоминая, что мне, в общем-то, больше нечего терять: все, что мог, я уже утратил. Я мог умереть. Но не мог оставить бабушку одну, оставить Кетернию умирать в одиночестве или вновь видеть, как жизнь вытекает из того, кто тебе близок, не мог оставить его поступок безнаказанным…

— Ты мне веришь? — крикнул я, с трудом выдыхая.

— Верю, — она не замялась ни на секунду.

— Отпускай!

— Что? Ты спятил?! — скрипка на секунду сбилась. — Я тебя не отпущу! Никогда, даже не проси!

Мне нужно было повзрослеть: она не должна была сегодня справляться со всем одна. Стражи не бесчувственные роботы, но мы должны проглатывать боль, прятать ее в самый угол сердца, не позволяя ей мешать нам быть стражами. Я не смог этого сделать, но я был уверен, что это я смогу провернуть. Нужно всего лишь вернуться в наши сны, вспомнить, как мы обнимали друг друга на прощание, а затем растворялись, исчезая из нашей бухты.

— Нет, не держи нас обоих, — спокойно ответил я, отрешившись от своей боли.

— Обоих? — толика сомнения мелькнула в золотых глазах.

Я метнул ледяной кинжал в монстра, приближавшегося к Кетернии, а затем кивнул, подтверждая ее опасения. Мы смотрели друг другу в глаза, пока она медленно отпускала железку, удерживавшую нас на вершине падавшей башни.

— У каждого стража есть свой секрет,

Упрятанный в сердце скелет.

Один скрывает в себе убийцу,

Боясь огорчить свою сестрицу;

Другой может остаться один,

Когда проиграет Совету старшин.

Иная страшится забвенья семьи

И ляжет за память о ней костьми;

Последняя прячет в себе ураган,

В ее имени спрятан проклятый клан.

Я крепко обнял ее, когда мы полетели вниз, не издав ни звука: умирать нужно с честью. Терпкая тьма мягко приняла нас в свои объятия, но в следующую секунду пронзительная боль, словно от тысячи иголок, вгоняемых под кожу, пронеслась по телу. Я не выпустил Кетернию из объятий, ее слезы жгли мое плечо, пока я молился.

«Мы проснемся, нам пора домой, нас там ждут. Мы проснемся, нам пора домой, нас там ждут…» — повторял я, пока не потерял себя в беспросветной черноте, убаюкивающей меня болью и страданием.