Чтение онлайн

Тем не менее, точно никогда не знаешь.

Поэтому он отправился в Варфлит, откуда происходила большая часть историй, имея четкое представление о тех людях, которых искал.

Как правило, мужчины и женщины, одаренные очень сильной магией, были одинокими бродягами. В их жизни не было семьи, друзей, дома, супругов и детей. Они становились безродными, держались отдельно, скрывая свои способности и живя в условиях полной секретности. Они поступали так не только, чтобы защитить себя, но также потому, что считали себя чужаками. Когда близкие к вам люди обнаруживали, что вы владеете необычайным талантом, это меняло и отношение к вам, и их ожидания относительно вас. Друиды избежали последствий такой реакции, живя в сообществе тех, кто пользуется магией. Мужчины и женщины шли в орден друидов со своим сырым, неразвитым талантом и надеждами, что они смогут чего–то добиться при помощи обучения. Они присоединялись к ордену, понимая, что магия должна использоваться, чтобы помогать остальным, и никогда для собственных целей. Они стали семьей и друзьями.

Однако те мужчины и женщины, которых искал он, держались в стороне, потому что у них не было никакого интереса в том, чтобы делиться своим талантом с большим миром или даже друг с другом. Вместо этого они нанимались на работу или просто брали то, что хотели, потому что могли. Слишком много магии, слишком большой талант, слишком мало уважения к остальным — это была опасная комбинация. Но вполне подходящая для Бомбакса. Он не искал новичков в орден друидов. Он искал наемников, которых можно нанять для выполнения конкретной задачи, а затем уволить, чтобы они вернулись к прежней жизни. Таким образом, не будет особых затруднений, когда завершатся поиски потерянных Эльфийских камней. Не останется ничего общего между работодателями и наемными рабочими, кроме воспоминаний. Он покидал Паранор, убежденный, что сохранить расстояние между друидами и призываемыми ими людьми, будет лучше всего.

Афенглу бы с этим не согласилась, однако у нее был совершенно иной характер, чем у него, и на мир она смотрела по–другому.

Иногда он удивлялся, что сблизило их. Она была молодой, наивной и обладала обостренным чувством верности. Он же был опытным, причем раскрыл ей далеко не все свои способности, и верил, что для того, чтобы пережить ущерб, который наносится подводными камнями и различными страданиями в мире, следует дистанцироваться от его потребностей. Это прекрасно, что ты можешь делиться собой где и когда возможно, но также нужно понимать, что существуют пределы для жертв, которые ты можешь принести.

Афенглу не верила, что такие пределы существуют.

Они по–разному любили друг друга. Она любила его за его упрямство, самоуверенность и неожиданную сердечность, которая проявлялась достаточно часто, чтобы рассеять ее сомнения насчет его дерзкого и порывистого поведения. Он любил ее за ее спокойствие и внутреннюю силу, которая, казалось, никогда не давала сбоев. Этого сочетания оказалось достаточно, полагал он, чтобы поддерживать отношения. Однако он не был наивным в таких вещах, и уже предчувствовал каким образом их узы, которыми они связали себя, могут ослабнуть и, в конце концов, разорваться. Ему будет горько, когда это произойдет, но он это переживет. А вот она будет опустошена.

Он думал о ней в свою первую ночь в Вафлите, когда бродил по тавернам, домам удовольствий и игровым притонам, высматривая знакомые лица и выслушивая интересующие его разговоры, пытаясь найти источник информации, который приведет его к одному из обладателей магии, которых он искал. Возможно, если бы не эти поиски, все могло бы обернуться по–другому, хотя впоследствии Бомбакс не смог убедить себя в этом.

Сбросив одежду и внешние атрибуты друидов и переодевшись в торговца, в качестве которого был широко известен в Варфлите, он сидел в таверне с тремя крепкими мужчинами, которые зарабатывали на жизнь охотой и ловлей, если не представлялось более легких вариантов заработка. Естественно, не охотой и ловлей животных, а людей. Рабов для шахт и фабрик, на поля и каменоломни — мужчин, женщин и детей для работ в удаленных, скрытых местах, где было мало шансов на спасение, а на побег шансов не было вообще. Он узнал двоих из них и, проходя мимо их стола, услышал, как один из них упомянул о человеке, который мог менять свой облик. Это заставило его остановиться, чтобы поздороваться и предложить всем троим по стакану эля.

Ему потребовалось почти десять часов переходить с места на место, чтобы наткнуться даже на такой клочок информации. Все его обычные источники иссякли, и никто, с кем он разговаривал, не мог сказать ему ничего нового. Однако эти люди, к которым он подсел, казалось имеют конкретное представление о том, где можно найти по крайней мере одного из тех, кого он искал. Тем не менее, эта информация вытягивалась медленно и только после траты кое–каких денег и пересудов о трудности жизни в Варфлите разговор перешел в нужное русло.

Но, в конце концов, Бомбакс получил то, чего хотел, и уже направлялся к двери на выход, когда у него помутилось в голове.

Он, конечно же, выпил, но совсем немного, ведь он не был настолько глуп и невнимателен, чтобы позволить себе опьянеть. Он не заметил ничего необычного, пока не встал и не пошел к двери. И даже за первый десяток шагов он испытал лишь небольшое расстройство равновесия, которое заставило его моргнуть и твердо сосредоточиться на своих движениях, приближаясь к выходу.

Но как только он сделал первый шаг наружу, силы просто покинули его, и он провалился в черную бездну.

Когда Бомбакс очнулся, то оказался внутри деревянного короба, который был прислонен к стене совершенно пустого склада. Рот был заткнут кляпом, а сам он был связан таким образом, что не мог ни шевельнуться, ни говорить. Кто–то, сразу же подумал он, хорошо знал, кто он такой и что нужно было сделать, чтобы он не смог воспользоваться магией для своего освобождения. Неспособный двигаться и говорить, у него не было средств вызвать магию, которая бы освободила его. Вторая мысль касалась тех трех мужчин в таверне, которые опоили его и предопределили его участь. Хотя, быстро поправил он сам себя, не стоило спешить с выводами о том, кто сделал с ним подобное. Питье было отравлено, но кто–то еще, кроме тех троих, мог бы это сделать. Очевидно, этого он узнать не мог.

Он знал лишь, что стал пленником, и это наверняка связано с тем, что он друид.

Бомбакс осмотрелся. Склад бы старым и ветхим, некоторых частей уже не было, а остальное разваливалось на глазах. Отсутствовали целые участки крыши, а стены, высотой около тридцати футов, зияли прорехами. Весь пол был усеян обломками и прочим мусором.

Однако тяжелые двери с обоих концов были довольно прочными, и он был готов поспорить, что они были заперты. Не было никаких окон, и кроме дверей и дыр в крыше других видимых способов войти и выйти не наблюдалось. Он проверил веревки, которыми был связан, и обнаружил их слишком тугими, чтобы их ослабить. Это его нисколько не удивило. Бомбакс заметил крыс, снующих во мраке, их глаза отражали свет солнца, проникавшего через щель в дальней стене.

Рассвет или закат? Он не мог точно сказать.

Друид долго ждал, когда кто–нибудь придет. Когда это, наконец, произошло, было уже темно, свет исчез, мир за пределами его тюрьмы освещался только звездами и факелами, развешанными по городу. Он, наверное, и не узнал бы, что кто–то пришел, если бы не слабое шипение от дыхания в темноте.

— Узнаешшшь это месссто, друид?

Мвеллрет. Невозможно ошибиться по звуку его голоса. Эти ящероподобные существа жили в Восточной Земле, в основном среди болот и в пещерах Вороньего Среза. Они редко заходили так далеко на запад. Бомбакс мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он слышал о том, что в Варфлите видели мвеллретов.

— Проглотил сссвой язззык? — издевательски прошипел голос, так что Бомбаксу захотелось оторвать голову говорившему.

Однако он молчал и ждал. У него еще будет шанс.

— Иссспытываешь жжжажжжду? — продолжал голос.

Бомбакс услышал какое–то движение — шелест одежды — пока говоривший приблизился. Затем на его лицо и кляп полилась холодная вода. Он с жадностью всасывал ее, вытягивая из ткани, которой был заткнут его рот. У воды был слегка горьковатый привкус, но ему было все равно, он пил и пил. Вода текла по его горлу, ослабляя чувство жажды. Пока он пил, то держал свои глаза закрытыми, ощущая дыхание мвеллрета на своем лице и зная, что не должен смотреть в глаза этого существа; если тот поймает его взгляд, то сможет его контролировать и сделает из него раба. Мвеллрет проверял его, ослабит ли он свою защиту.