Чтение онлайн

— А ведь я и ожидал чего-то подобного. Только не знал, как это произойдет, — продолжил разговор Семен. — Теперь я понимаю о чём парень ваш рассказывал, Князев, кажется фамилия его?

— Есть такой, у нас служит, он передо мной сюда направлен был. А мы там, у себя, его, считай, похоронили.

— Был такой Князев Станислав, да вышел весь, — сочувственно произнес Семён. — Его чекисты ещё давно схватили, случайно попался. Станислава остановили для проверки документов, а он паниковать начал, нервно себя вел, думали, что диверсант. Его на допрос, а он молчит. Долго молчал. Потом говорить начал. Все про «Хронос» ваш твердил, объяснял, что он из будущего прибыл с важной миссией.

— А чекисты поверили? — Сергей живо представил себе, как чекисты допрашивают Стаса.

— Смеёшься, что ли? Они его сначала лупцевали, а потом, видя, что Стас ваш загибаться начал, спихнули его, еле живого, в психбольницу.

— А дальше что было, Семён? — Воронцов испытывал к Станиславу лишь жалость и сочувствие.

— Дальше что было? — Бородин недобро усмехнулся. — Дальше, Серега, пьянка была, день рождения у того гада, кто этого Стаса допрашивал. Пригласил он и нас. Мы посидели. Выпили. Именинник про Князева Ваське Мигуну рассказал. Мигун с именинником этим дружбу водит. Мигун вообще дружбу водит со всякими ублюдками. Я рядом с Мигуном сидел, разговор их пьяный слушал, но значения трепу ихнему не придал.

— А потом? — Сергей даже вспотел от напряжения и вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— А потом, через некоторое время Мигун Стаса из психушки каким-то образом к нам перетащил, лично допрашивал, да и забил насмерть на допросе. Стас ему тоже про «Хронос» ваш рассказывал, думал, что Васька его пощадит. Но Мигун, крутого нрава мужик. Я в кабинет к нему зашёл во время этого допроса. Прекратить издевательства велел, врача вызвать для вашего Стаса приказал.

— А Мигун послушался?

— В том-то и дело, что не послушался. Забил парня, как собаку, а врач, его дружок, выдал заключение, что подследственный помер от сердечного приступа во время допроса. Прокатило. Кто будет копать?

— Бардак, полный бардак, — Сергей яростно мотнул головой. — Как же Мигун, будучи охранником Дадуа, получил возможность вести допросы? Он же не следователь.

— Сразу видать, что ты, Воронцов, не здешний, — невесело усмехнулся Бородин. — У нас, кто при погонах, тот и следователь, беззаконие сплошное.

— Да, полный беспредел, — вздохнул Воронцов.

— Сергей, а как там у вас? — вдруг с надрывом спросил Семен. — Ужасно знать хочется. Неужто, поменялось всё?

— У нас как? — растерялся Сергей. — Да тоже бардака хватает. Советский Союз в 1991 году рухнул. Республики самостоятельность получили.

— Вот ведь как? — удивился Семен. — СССР рухнул, а сколько людей за страну погибло, войну какую сдюжили.

— Зато по навету больше не сажают. Свобода слова! Сталина раскритиковали. По телевизору баб голых показывают, — сбивчиво говорил Воронцов.

— А что такое телевизор? — не понял Бородин.

— Ах, да! — Сергей спохватился. — Телевизор — это такое устройство с экраном. По телевизору футбол можно смотреть и слушать, а не просто слушать, как по радио.

— Ну да? — не поверил Семен. — А как у вас футбол, Сергей? «Динамо» московское как играет?

— Да не особо блещет, — сказал правду Воронцов. — Теперь в наших командах иностранных игроков много.

— Это как же? — изумился Бородин.

— Ну, бразильцы, африканцы играют и в «Спартаке» и в «Динамо».

— Ну, ты говори, да не заговаривайся, — обиделся Семен. — В «Спартаке» — то поверю — бразильцев могли набрать. А «Динамо» — это, Сергей, чекистский клуб. Где же ты видал, чтобы негры чекистами были?

— Эх, Сеня, Сеня, многого ты не знаешь, но я тебе всё обязательно расскажу, — Сергей похлопал Бородина по плечу.

— А я тебе, Серега, помогу, обязательно помогу в твоём деле. Ты где остановился? — деловито спросил Семен.

— Да пока нигде, я чемоданчик на Белорусский вокзал в камеру хранения отнес и сразу к тебе пошел.

— Это хорошо, Сергей, — Семен взял со стола листок бумаги и что-то быстро начеркал на нем огрызком карандаша. — Это тётки моей адрес. Она недалеко от Белорусского вокзала живет. У неё комната большая, она тебе угол выделит. Я ей тут на листе пару строк написал. Скажи, что ты мой фронтовой друг, в Москву на работу устраиваться приехал.

— Понял, спасибо тебе, Сеня, — с чувством произнес Воронцов.

— Давай! До вечера. Сегодня в десять вечера встретимся у кинотеатра «Художественный». Знаешь, где это?

— Знаю, Семен, как не знать? Москвич ведь я, хоть и из будущего.

Мужчины попрощались. Сергей взглянул на свои часы. Изделие, первого часового завода 1940 года выпуска, показывало ровно шесть часов вечера. Воронцов вышел из подъезда и, не торопясь, пошёл по улице. Вдруг из-за угла дома на полном ходу вылетела блестящая чёрная машина. Сергей еле успел отскочить, чтоб не попасть под колёса автомобиля.

Из авто вышел стройный подполковник в форме МГБ и двое сержантов. Троица направилась в подъезд, откуда только что вышел Сергей.

Воронцов, предчувствуя недоброе, отошёл в тень раскидистого дерева, продолжая держать подъезд под наблюдением. Примерно через полчаса из подъезда вышел Семён Бородин, по бокам его конвоировали сержанты. Сзади шагал подполковник. Сейчас Сергей разглядел офицера получше, по-восточному чёткие, точёные черты лица, аккуратная щеточка усов. Он был очень похож на визиря с иллюстрации к книге о похождениях Хаджи Насреддина. Эту книжку Воронцову читал в детстве отец. «Визирь» помахивал пистолетом ТТ, время от времени толкая им Семёна. Семён, обреченно шедший, заложив руки за спину, не выдержал и повернулся назад.

— Убери ты ствол, Явлоев. Ты, что, меня боишься, что ли?

— Не разговаривать! — злобно прошипел Явлоев.

Усадив арестанта в «воронок», чекисты загрузились следом. «Почему такой честный мужик, как Бородин, продолжает служить в этом гадюшнике?» — спросил себя Сергей.

«Потому, что уйти из этого гадюшника по своей воле невозможно», — ответил он сам себе же.

Сергей побрёл к метро, размышляя над тем, что же делать дальше. «Бородин арестован, — думал Сергей. — Как знать, как скоро он выйдет на свободу?»