Чтение онлайн

– Если я всё правильно помню, вы обещали мне её послать по электронке, – отпарировал я.

– Дружок, мне так стыдно, но я в компьютерах полный ноль.

– Ну тогда принесите сюда и оставьте у Бенни, я потом посмотрю.

Вечер неумолимо спускался на нас, и я решил, что это самый подходящий момент, чтобы начать всё-таки уходить отсюда – особенно теперь, когда я получил свою индульгенцию по поводу денег за квартиру.

– А вы какими судьбами тут, Дана? Вас манят скидки на булки поздним вечером? – Я особо подчеркнул слово «поздний».

– Да ты про меня лучше знаешь, чем я сама! – Дана определённо была в добром расположении духа, и почему-то от этого мне показалось, что и у меня всё сложится хорошо. – Кстати говоря, что мне взять? Брусничных маффинов не осталось.

– Peccato 3 , – посочувствовал я. Дана любила брусничные маффины больше всей остальной выпечки. Может, я и правда слишком много знаю о других людях?

– Всё бормочешь на своём итальянском! Лучше бы помог мне выбрать, – шутливо возмутилась Дана. – Помнишь, как тогда? Ты ещё мне сказал взять карамельные капкейки вместо банановых булочек.

Было дело. Несколько дней назад я заметил, как Дана просто приклеилась взглядом к витрине с выпечкой. И я бы ни за что не стал вмешиваться, если б не то неосязаемое, светло-голубое свечение, которое её окружало и которое я видел, даже несмотря на тёплый свет от свисающих ламп. «Что ты думаешь, Бэзил? Не могу решить, они все такие вкусные», – сказала она в тот вечер. Ход времени остановился, и пришла пора делать то, что я должен. Я не вправе был оставить без внимания голубое свечение.

Я осторожно спросил, какие у Даны варианты, и она ответила: «Банановые булочки». Свечение не изменилось. Я прикрыл глаза ладонями – всё равно ничего.

«Карамельные капкейки тоже выглядят неплохо», – сказала Дана, поразмыслив, и я сразу увидел, как воздух вокруг неё засветился особым оттенком зелёного: светлым, как лайм, сладким, немного пульсирующим.

Вот и правильный ответ.

«Думаю, определённо стоит взять капкейки», – сообщил я свой вердикт.

– И я должна тебя поблагодарить, Бэзил! – воскликнула Дана; видимо, она таки последовала моему совету. – Миссис Доннербаум рассказывала, что в тот день взяла банановые булочки и отравилась!

– С чего вы взяли, что это из-за булочек? – Рядом с нами внезапно нарисовался Бенни. – У нас всё свежее. Это она сама какую-то ботву приготовила.

– Вот видите, Дана, мне надо верить. – Я решил не поддерживать закипающий спор. – Плохих советов не даю.

– Но как ты это делаешь, Бэзил? Это магия какая-то?

– Да вряд ли. Но… я правда не могу сказать, как я это делаю.

– Слушайте, Дана, у нас выпечки почти не осталось, – выручил меня Бенни. – Как насчёт этих пончиков с корицей?

– Бэзил?

Дана посмотрела на меня крайне серьёзно. Голубого свечения не наблюдалось.

– Сегодня берите хоть что, – ответил я. Посмотрел на то, как Дана согласилась купить пончиков, к огромному удовлетворению Бенни. Я был рад, что мой совет не потребовался, и двинул к дверям. На все пожелания удачи, которые летели в мою сторону, я только отвечал, что завтра заскочу и всем всё расскажу про первый день в школе; потом ускорился, потому что надо было успеть подготовиться, и как можно лучше.

Это дело заняло у меня немало времени, и, закончив, я сразу же лёг спать. Всё, что я помню дальше – как я стою у дверей класса на следующее утро, бок о бок с завучем Мёрфи.

*

– Как ваше самочувствие, мистер Миллман? Готовы продемонстрировать свою блестящую методику?

Мёрфи выглядела чуть дружелюбнее, чем в прошлый раз, и было не ясно, есть ли в её словах сарказм или она правда так думает. Я натянул на лицо свою убогую профессиональную улыбку и сказал:

– Безусловно.

Мне не хотелось смотреть ей в глаза – хотя бы до тех пор, пока не проведу урок, так что я старался смотреть куда-нибудь ещё: на свои ботинки, на доску объявлений, на лица редких школьников, которые спешили по коридору.

Одна из них не спешила. В тяжёлых ботинках, она ступала немного неуклюже, но при этом проплыла мимо нас легко. Её хрупкие плечи скрывала большая, не по размеру, джинсовая куртка. Ни ботинки, ни куртка не были мне знакомы, но, увидев её лицо, я онемел от удивления и боли. Я знал: это не может быть та, о ком я подумал. Это не могла быть она, но…

Я не мог оторвать глаз от её лица, потом – от её худенькой фигуры, пока она не затерялась в негустой толпе.

– Мистер Миллман! Вы меня слышите? Пора начинать урок! – голос завуча Мёрфи зазвенел у меня в голове, как огромный колокол.

Но я застыл на месте. И я просто не мог не задать вопроса, который невыносимо мучил меня.

– Госпожа Мёрфи? Вы знаете ту девушку?

Завуч Мёрфи неприятно посмотрела на меня: лицо её выражало смесь удивления с отвращением. Очевидно, мысль, что я могу спрашивать про какую-то школьницу вместо того, чтобы полностью сконцентрироваться на предстоящем уроке, была совершенно несовместима с её картиной мира. Наконец она ответила:

– Не знаю, не видела её раньше. Наверно, новенькая.

Я стал переваривать это сообщение. Оно совершенно не давала ответа на вопрос, который изводил меня на самом деле.

– А что, вы сами её знаете? – теперь наступила очередь Мёрфи допрашивать меня.

– Нет. – И это было правдой. – Просто она мне кое-кого напоминает.

Всё так: она напомнила мне человека, которого я знал даже слишком хорошо. Когда я осознал, насколько глупо среагировал, мой изначальный шок сменился неловкостью. И всё же сходство между ними было неоспоримо. Пара глубоких вдохов, и я решил, что не стоит себя винить в том, как глупо я замер на месте.

– Урок вот-вот начнётся, – легонько подтолкнула меня Мёрфи, и мы вошли в класс.

– Доброе утро, уважаемые учащиеся, я с радостью представляю вам мистера Бэзила Миллмана, вашего нового учителя итальянского языка, – торжественно объявила завуч Мёрфи. Меня охватило чувство собственной важности и жалкости одновременно, так что я просто покивал, пока она заканчивала свою недлинную речь о том, как сильно надеется, что ученики оценят наши занятия. После этого завуч ушла, и я остался один на один с толпой подростков.