Стрелы ярости
Шрифт:
Терций шагнул вперед. У него начал дергаться правый глаз, но нащечник шлема закрывал его от взглядов окружающих. Он помедлил секунду, которая показалась ему длиною в жизнь, и опустил глаза на измазанный кровью кнут. Кусок кожи, почти прозрачный в свете утреннего солнца, прилип к одной из костяных пластин. Терций наклонился и сбросил его на землю.
– Давай же, парень.
Слова, произнесенные его братом сквозь стиснутые зубы, подхлестнули Терция. Он занес кнут над головой и тихо пробормотал в ответ:
– Я принесу жертву в твою память, брат, но только не Бахусу. Мое подношение будет на алтарь Немезиды.
Он отклонился назад, вкладывая как можно больше силы в удар, а потом обрушил кровавые кожаные ремни на спину брата. Та часть его сознания, которая содрогалась при виде страшных ран, нанесенных костяными пластинами, была похоронена глубоко под стремлением выжить самому и желанием избавить брата от бесчестья на кресте. Он наносил удары с такой силой, что сам немного подпрыгивал, когда кнут опускался на спину осужденного. Наконец Терций последний раз пропорол беспомощно распростертое тело Секунда зубьями костяных пластин и с каменным лицом повернулся к своей когорте, краем глаза заметив одобрительный кивок Невто, принявшего кнут из его рук.
Первый центурион, крякнув от натуги, снова пустил хлыст в дело. Несколько ремней отлетели в сторону, и костяные зубья, незаметно для большинства присутствующих, задели горло осужденного. Только теперь он догадался, зачем Невто устроил такие необычные столбы. Точно таким же образом примипил нанес удар с другой стороны, и снова хлыст прорвал неприкрытую шею солдата. Префект удовлетворенно наблюдал, как Невто передал хлыст вместе с парой одобряющих слов следующему центуриону, и тот со всей силы опустил его на спину преступника. И снова первые два удара обвились вокруг горла Секунда, и, приглядевшись, Терций заметил маленький ручеек крови, струившийся по обнаженному бедру. Остроглазый солдат, стоявший справа от Терция, что-то прошептал своему товарищу, и центурион, развернувшись, многозначительно посмотрел на него и легонько стукнул концом своего жезла из виноградной лозы.
– Отставить разговоры в строю!
Примерно через тридцать ударов Секунд, лишившись последних сил от боли и потери крови, повалился на натянутые перед ним веревки. Кровь, струившаяся по его шее, уже больше не покрывала его грудь и ноги, сливаясь с потоком из растерзанной спины, а крупными каплями капала на гравий прямо перед его ногами. Префект по-прежнему не осознавал, что с каждым ударом жизнь уходит из солдата. Офицеры сменяли друг друга у хлыста, отяжелевшего от крови и клочьев вырванного мяса. По мере того как разворачивались события, настроение когорты едва уловимо изменилось: все больше солдат начинали догадываться, что с каждой каплей крови, упавшей на землю, у префекта все меньше шансов насладиться зрелищем распятия. Если раньше они наблюдали за происходящим с мрачной отстраненностью, то теперь зорко следили за тем, как каждый из центурионов исполняет свою обязанность. Твердая решимость офицеров убить осужденного хлыстом и избавить от мучительного удушья на кресте вызвала у них чувство, близкое к благодарности. Когда наказание закончилось, примипил подошел к неподвижному телу и прижал палец к трахее. Лицо его вытянулось.
– Медика сюда! – выкрикнул он, повернувшись к когорте.
Пока медик суетился вокруг мертвого тела, пытаясь нащупать пульс, старший офицер, скривившись, обратился к Фурию:
– Такое иногда случается. У иудеев, если не ошибаюсь, принято ограничиваться сорока ударами, чтобы не убить преступника… – При виде удрученно качающего головой медика он замолчал, а потом добавил: – Похоже, так и случилось. Не стоит расстраиваться, префект. Правосудие свершилось на глазах у всей когорты. У нас заготовлен крест. Может, прибить его и провести солдат строем перед трупом?
Несколько секунд префект, недоверчиво сощурившись, всматривался в своего заместителя. Ответный взгляд примипила был совершенно безупречен. Фурий с кислой миной на лице кивнул.
– Да, конечно, примипил. Жаль, что мы лишились зрелища последней агонии…
Мечтательное выражение на лице Фурия сказало Невто все, что ему нужно было знать о своем новом начальнике.
Глава 4
На рассвете тунгрийская когорта решительно, но не без внутреннего трепета, прошествовала вниз по склону холма на плац для построения. В столь ранний час солдаты были необычно молчаливы и собранны, размышляя о приказах, которые в ближайший же месяц отзовутся для кого-то, если не для всех, смертью. Префект вместе с примипилом Фронтинием наблюдали за проходящими мимо центуриями. За спиной Рутилия Скавра возвышался его телохранитель, огненно-рыжий гигант, на целую голову выше своего хозяина. В рядах когорты не обошлось без замечаний по поводу его мускулистого, покрытого шрамами тела, а также насчет его очевидного нежелания разговаривать с кем-либо, кроме самого префекта. Многие офицеры в обмен на приветствие получали лишь вежливый кивок массивной головы. Обижаться им было не на что, но не оставалось никакой надежды, что из этого человека удастся вытянуть хоть пару слов, а уж тем более – ценную для солдат информацию.
– Ваши бойцы выглядят решительно, примипил, хотя я ожидал немного больше…
Префект запнулся на мгновение, подыскивая нужное слово.
– Шуточек? Насмешек? Обычно так и бывает, как и в любой другой когорте на границе, но сейчас им известно, что их ожидает. В Битве утраченного орла мы потеряли две центурии почти целиком, и они, вероятно, полагали, что в этом году серьезных кампаний больше не предвидится.
Префект понимающе кивнул.
– Да, они доказали свою верность императору. Но репутацию постоянно приходится подтверждать.
Фронтиний искоса взглянул на своего нового командира, следившего за тем, как центурии, одна за другой, шагают по мощенной камнем дороге в сторону плаца. Высокий, на голову выше примипила, префект обладал сухощавым телосложением, более подходящим для бегуна на длинные дистанции, чем для пехотного боя, однако вес кольчуги и шлема его не тяготил.
– Кстати, о репутации… Ты по-прежнему не знаешь, какие выводы сделать из того, что видишь, примипил?
Префект обронил это замечание как бы между делом, не отводя взгляда от марширующих войск. Фронтиний оказался застигнут врасплох.
– Прошу прощения, префект. Я всего лишь…
– Не беспокойся. Было бы странно, если бы ты не задумывался, чего ожидать от своего нового командира. Наверное, мне следует рассказать про свой опыт и развеять твои сомнения на этот счет. Правильно? В конце концов, я тут уже две недели и даже намеком не обмолвился о своем прошлом, если не считать постов, которые я занимал ранее.
Фронтиний неохотно кивнул.
– Обычно новый командующий рассказывает подчиненным о сражениях, в которых принимал участие, хотя я не стал бы…
Скавр с легкой улыбкой посмотрел на него.
– Я знаю. Тебе любопытно, что я собой представляю, но ты не хочешь переступать черту, расспрашивая меня, где я был и что делал. Может, нам имеет смысл заключить соглашение? Я не спрашиваю у тебя ничего, кроме того, что касается моей когорты и этой войны, а ты, в свою очередь, будешь составлять свое мнение о том, как я командую, глядя на меня за работой. Мне все равно, сочтешь ты это признаком силы или слабости. Так мы узнаем друг о друге гораздо больше, чем меряясь списками своих достижений, которые можно приукрасить или же просто сочинить. Согласен?
Фронтиний на минуту задержал на нем взгляд и медленно кивнул.
– Как тебе угодно, префект.
Когорта выстроилась на сером от слабого утреннего света плацу. Фронтиний вышел перед строем и громко, отчетливо обратился к восьмистам пехотинцам.
– Приветствую вас, Первая когорта. Сегодня важный для нас день. Он останется в вашей памяти надолго, в одном ряду с той небольшой стычкой с синеносыми, которая случилась этой весной. – Он чуть помедлил, глядя в лица ближайших к нему солдат, на которых читалась смесь слабого воодушевления и недобрых предчувствий. – Сегодня мы снова возвращаемся на войну. Теперь, когда мы получили нового префекта и две центурии пополнения, считается, что мы снова готовы к бою. Нам приказано отправиться на восток и соединиться с Шестым легионом, пока еще не наступили холода и погода позволяет пребывание в полевых условиях. Солдаты! Наша когорта была первым подразделением в списке тех, кого губернатор хочет видеть рядом с легионом в предстоящей битве. Вы доказали свою стойкость в бою, и ваша слава идет впереди вас.