Чтение онлайн

Чуть поодаль, спиной к Меченому, сидел на корточках воин варваров в спущенных штанах. Он старательно тужился в тщетных попытках опорожнить кишечник. Медленно продвигаясь вперед и не сводя глаз со спины противника, Меченый вскинул гладиус и неслышно подобрался к утратившему бдительность врагу. Он едва дышал, опасаясь спугнуть свою жертву. На какое-то мгновение солдат замер, бессознательно репетируя предстоящую схватку едва заметными движениями рук, а затем решительно шагнул вперед и, зажав рукой рот варвара, отклонил голову противника назад и подставил его открывшуюся шею под лезвие клинка. Не обращая внимания на кровь, брызнувшую из раны, Меченый отступил на шаг, перехватил рукоять меча поудобнее и мощным ударом всадил клинок варвару в сердце. Тот свалился замертво. Убрав в ножны окровавленный гладиус, Меченый схватил труп за руки и потащил сквозь заросли туда, где ждали его товарищи.

Дубн бегом помчался навстречу возвращавшимся разведчикам. Марто с четырьмя телохранителями бежал рядом с ним. Солдаты двигались плотной группой, волоча что-то большое и тяжелое. Подойдя поближе, они уронили свою ношу на землю и расступились, открывая взглядам остальных залитый кровью труп варвара со вспоротым горлом. Выпученные глаза свидетельствовали о последних отчаянных попытках сопротивления. Меченый шагнул вперед, все еще тяжело дыша от усилий.

– Он был вон в той рощице. Я застал его сидящим ко мне спиной, поэтому перерезал ему глотку, чтобы он не позвал на помощь, а потом воткнул меч ему в спину. Мы утащили его оттуда, пока никто не заметил, но его хватятся с минуты на минуту.

Дубн повнимательнее присмотрелся к мертвецу.

– А почему у него штаны спущены?

На лице старого солдата отразилась целая последовательность чувств.

– Потому что, когда я его застукал, он старался посрать. Как ты думаешь, центурион, почему у меня все сапоги в дерьме? Похоже, он напрасно так долго тужился – мой меч в мгновение ока избавил его от запора.

Молодой центурион недоверчиво покачал головой и вопросительно посмотрел на Марто. Тот в ответ нахмурился.

– Плохо дело. Мы кинули камень в осиное гнездо, и через несколько минут на нас набросится весь рой.

Дубн вытащил меч, отсек трупу голову и поднял ее за гриву сальных волос. Потом он снова повернулся к Меченому:

– А ты еще кого-нибудь видел?

Ветеран отрицательно покачал головой, но по выражению его лица можно было о многом догадаться.

– Нет, но пока я с ним возился, до меня долетел запах костров. Там может быть дюжина варваров, а может – несколько сотен.

– Коцидий, помоги нам. Предполагалось, что главное войско варваров находится в пяти милях дальше на восток, а тут… – Молодой центурион посмотрел на отрубленную голову, уставившуюся на них невидящими глазами. – Да уж, мы гораздо глубже в дерьме, чем твои сапоги. – Он указал на одного из молодых солдат: – Парень, ты быстро бегаешь, так что бери вот это и дуй к примипилу. – Он вложил голову в руки солдату. – На словах передашь, что за горой мы нашли лагерь, где горят костры и готовят еду. Численность противника пока неизвестна. Позаботься, чтобы он это увидел. Он все поймет.

Отправив гонца, Дубн повернулся к своим людям:

– Надо быстро оповестить другие группы, чтобы они возвращались. Разберитесь, кто за кем пойдет. Главное – тихо, не мчитесь сломя голову. И поберегите дыхание, бежать придется долго.

Первой с гонцом столкнулась центурия Руфия. Едва лишь взглянув на страшный трофей, офицер выхватил его и помчался к колонне когорты с быстротой, которая никак не вязалась с его возрастом. Он застал старших офицеров озабоченно наблюдающими за скрытным, но спешным отступлением Девятой центурии. Задыхаясь, он только и смог протянуть примипилу голову варвара. К его удивлению, первым нарушил молчание Скавр.

– Боги всемогущие, да это же веникон!

Фурий недоверчиво поднял бровь.

– Подумаешь, мертвый варвар! Из-за чего…

Фронтиний вгляделся в мертвое лицо, украшенное извивающимися синими татуировками, и бесцеремонно перебил префекта:

– Как, по-твоему, далеко отсюда до нашего лагеря, центурион Руфий?

– Миль десять, примипил.

Фронтиний кивнул и повернулся к Скавру:

– Ты прав, префект, он не принадлежит ни к одному из соседних племен, с которыми мы ожидали встретиться. Если Кальгу удалось добиться того, что я предполагаю, то положение у нас не из лучших.

– И что ты предлагаешь делать?

– Разворачивать обе когорты и спасаться бегством. Очень скоро приятели этого варвара по нему соскучатся, пойдут искать и, не найдя, выйдут на эту сторону горы. Как только они нас увидят, за нами начнется погоня. Я пошлю гонцов к легионам с сообщением, что мы примем бой у Красной реки, рядом с бродом у водопада.

Префект Фурий еще больше нахмурился.

– Не так быстро, примипил. Мы нашли одинокого варвара в нескольких милях от нашей цели и собираемся бежать сломя голову из страха, что остальное войско отправится на его поиски? Может быть, это заблудившийся охотник или…

Руфий, уже успевший отдышаться, не выдержал.

– При всем моем уважении, префект, это не охотник, а воин. Я сражался с этими скотами к северу от реки Тавы и разбираюсь в их татуировках. Кроме того, разведчики доложили о дыме от костров, на которых, скорее всего, готовится еда.

Скавр решительно кивнул.

– Хватит болтать. – Он поднял руку, заставляя умолкнуть своего коллегу, который собирался что-то возразить. – Нет, Грацил Фурий, не сейчас. Примипил Фронтиний, разверни первую когорту, пусть двигаются в сторону брода. Я бы порекомендовал ускоренный шаг, но оставляю это на твое усмотрение. Мне надо переговорить с моим коллегой, пока ты будешь отдавать распоряжения.

Фронтиний отсалютовал и собрался уходить, но внезапно остановился.

– Есть одна трудность, префект. Восьмая центурия не выдержит ускоренного темпа. Они выдохнутся через пару миль. В данных обстоятельствах я не могу оставить с ними еще трех офицеров.

– Я знаю. Скажите центуриону Корву, чтобы он действовал по своему усмотрению. Пусть возвращается к броду любой дорогой, какую посчитает удобной, но ждать его мы не станем. А теперь, коллега…

Он отвел протестующего Фурия в сторону, не обращая внимания на любопытные взгляды двух всадников, ожидавших его указаний.

– Иди сюда и послушай, что я тебе скажу. Нет, ты выслушай, что тебе скажут, прежде чем орать во всю глотку.

Фурий пытался возражать, но под спокойным взглядом Скавра быстро умолк, хотя и бросал свирепые взгляды исподлобья. Префект Первой когорты говорил быстро, и в его голосе слышалась твердость, которой его коллега прежде за ним не замечал.

– Убитый принадлежал к племени вениконов. Они живут за Антониновым валом и именуют себя охотничьими псами. Если прежде мы считали, что война будет жестокой и кровопролитной, то теперь все будет гораздо серьезнее. Вениконы покрывают свои лица татуировками и носят боевую раскраску постоянно, а не только тогда, когда на них находит желание повоевать. Их тысячи, они живут набегами, им нравится грабить, жечь и особенно убивать своих врагов жуткими варварскими методами. Они совершенно бесстрашны, и сердца их горят жаждой убийства.

С Фурия слетела его недавняя уверенность. Беспокойно моргая, он смотрел, как Первая когорта развернулась и быстрым шагом двинулась в обратном направлении вдоль безлесного склона. Не прекращая говорить, Скавр подтянул ремешок своего шлема, готовясь к маршу.

– Тебе интересно, откуда я это знаю? Ты наверняка слышал об Антониновом вале. Утверждают, что мы его оставили потому, что хотели сократить пути подвоза к Тисовой роще и крепости Дэва. Так вот, все это выдумки. На северной стене у нас было девятнадцать крепостей: это больше, чем мы имеем сейчас, хотя та граница была в два раза короче нынешней. На первый взгляд линия обороны длиною всего в сорок миль позволяет создать такую концентрацию войск, которая без лишних хлопот удержит местные племена в повиновении. – Он фыркнул. – Я читал свитки с отчетами губернатора за те годы, и мне стало по-настоящему страшно. За это время татуированные ублюдки сожгли половину крепостей и поубивали тысячи наших солдат, так что мы решили оставить их в покое. Поэтому, коллега Фурий, когда те, кто разбили лагерь за этой горой, придут сюда на поиски пропавшего собрата и обнаружат наши следы, я хочу быть как можно дальше отсюда, на пути к Красной реке. Если хочешь, оставайся, но я тебе гарантирую, что последние минуты твоей жизни будут необычайно впечатляющими.