Чтение онлайн

— Вот это я отказываюсь понимать, — ответил Халед. — Дорогой кузен, позволь мне объяснить это на твоем личном примере. Вот ты женился на Сальме — лучшей на свете женщине, однако все мы прекрасно знаем, что все эти годы ты не переставал думать о Марине. Я помню, какими вы были в детстве — вы же ни на минуту не расставались, не могли наговориться, поверяли друг другу свои тайны. Когда вы были вместе, то не замечали ничего вокруг. Ну и что — был ты счастлив все эти годы? А Марина? Я даже представить не могу, как вы жили — так близко друг к другу и разделенные непреодолимой стеной.

Как ни любил Мухаммед кузена, ему не понравилось, что тот вторгнулся в самые сокровенные глубины его души. Они с Мариной всегда вели себя достойно и ни разу не позволили ничего такого, чего могли бы стыдиться или скрывать от близких. Это было нелегко для обоих, но оба сумели обуздать чувства и держаться с достоинством.

— Мне жаль, если я причинил тебе боль, — извинился Халед.

— Нет... Не в этом дело... Просто я не люблю обсуждать с кем бы то ни было свои дела, а тем более чувства. Вот ты сказал, что Сальма — лучшая из женщин и что любой мужчина может только мечтать о такой жене. Так вот, уверяю тебя, я ни разу не пожалел, что на ней женился. И ты знаешь, Халед, есть такое понятие, как долг — долго перед семьей, перед друзьями, перед нашими идеалами, перед самим собой, наконец! Если бы мы могли себе позволить жить лишь одними страстями... Я исполнил свой долг, и ничто в мире не заставит меня пожалеть о том, что я произвел на свет двоих таких замечательных детей, как мои Вади и Найма.

— Да, ты счастливый человек.

— Ты не можешь вечно носить траур по Фадве, — упрекнул его Мухаммед.

— Через несколько недель я уезжаю, — сказал Халед. — Присмотришь за моим домом? Я не хочу его продавать, как и не хочу, чтобы он превратился в развалину. Когда-нибудь я надеюсь сюда вернуться.

Мухаммед пообещал, что присмотрит за домом Халеда.

Однажды вечером Изекииль явился в типографию Муров в поисках Вади.

— На следующей неделе приезжает Бен! — оповестил он своего друга.

Вади обрадовался этому известию.

— Мы должны известить Рами, чтобы это отпраздновать, — заявил он.

— Вот потому я и пришел сюда. Марина с Игорем на седьмом небе от счастья, что их сын возвращается. Они не видели его с тех пор, как мы ушли на фронт.

— Вот мы и снова все вместе: Бен, Рами, ты и я, — слова Вади были полны ностальгии.

Друзья вспоминал далекие годы детства, когда Вади и его кузен Рами, сын Айши и Юсуфа, бегали вместе с Беном и Изекиилем. Тогда все четверо были неразлучны.

— Но как изменилось все вокруг... Рами теперь работает в компании Омара Салема, но насколько я знаю, собирается открыть собственное дело; ты учишься в университете; Бен... что там говорить, ты сам рассказывал, что Бен вовсю помогает евреям пробираться в Палестину, а я занимаюсь тем, о чем мечтал с детства: учу детей, — произнес Вади.

— Да, сколько времени прошло с тех пор! — вздохнул Изекииль.

— Ты говоришь так, будто мы прожили тысячу лет... А ведь мы еще совсем молоды. Рами всего двадцать семь, Бену — двадцать четыре, мне — двадцать шесть, а ты по-прежнему самый юный из нас, тебе всего двадцать два.

— Но я сражался на войне и сумел выжить, — ответил Изекииль.

— Да, война состарила всех нас до срока, но если позволит Аллах, у нас впереди долгая жизнь.

— Ты знаешь, я очень рад, что Бен приезжает, — признался Изекииль. — Скоро я женюсь.

Вади ничуть не удивило известие о скорой женитьбе Изекииля. Он с самого начала догадался, что тот пришел, чтобы сообщить о скорой свадьбе, но предпочел сделать это подальше от Сада Надежды.

Мистер Мур разрешил Вади уйти пораньше, и двое друзей решили побродить по Старому городу. Они любили гулять вдоль городской стены, от одного сектора к другому.

— Ты женишься на Саре, — Вади не спрашивал, а всего лишь отмечал факт, поскольку не мог представить, что Изекииль захочет жениться на какой-либо другой женщине.

— Да, я наконец решился попросить ее выйти за меня замуж, и она согласилась. С тех пор как я привез ее сюда, ее состояние значительно улучшилось. Иногда она даже смеется... И она очень добра к моей маме.

— Но ведь она не может иметь детей, — напомнил Вади.

— Да, я знаю, и мама предупредила меня, что вполне может случиться, что спустя многие годы мне захочется иметь детей. Я и сам не сомневаюсь, что так оно и будет, но все равно не хочу жениться ни на ком другом, кроме Сары.

— И когда же вы собираетесь пожениться?

Мама попросила дать ей время, чтобы успеть приготовить все для свадьбы. Что до меня, то я хотел бы, чтобы свадьба была как можно скорее, но раньше будущей весны все равно не получится, так что мы поженимся в марте 1947 года. А как насчет тебя? Ты не собираешься жениться?

— Ты совсем как моя мама! — раздраженно воскликнул Вади. — Дня не проходит, чтобы она не сватала мне какую-нибудь дочку очередной своей подруги! Боюсь, что в конце концов она своего добьется, но я все же хотел бы найти себе жену сам.

Они строили планы, чем займутся, когда приедет Бен, и обсуждали последние новости, вроде нападения людей из Лехи и Иргуна на британские части. Жертвами этих нападений пали не только британские солдаты в Палестине. Иргун осмелился даже атаковать британское посольство в Риме.

— Британцы должны уйти, — убежденно заявил Изекииль.

— Ты знаешь, порой я боюсь, что они и вправду это сделают. И тогда не останется никого, кто мог бы встать между нами, если снова запахнет жареным, — ответил Вади.

— Думаю, мы гораздо лучше справимся без участия британцев, — Изекииль, казалось, был непоколебимо убежден в своей правоте.

Вади наивность Изекииля не удивила. Хоть тот сражался на войне и убивал, но сохранял какой-то детский оптимизм. Он отказывался принимать то, что рано или поздно столкновение между арабами и евреями станет неизбежным, если Еврейское агентство и его лидеры не бросят попыток превратить Палестину в родину для евреев.

Он знал, что руководители «Пальмаха» и «Хаганы» пользуются военным опытом Изекииля, который тот обучал других молодых людей. На самом деле все евреи сотрудничали с обеими оборонительными организациями. Изекииль никогда этого и не скрывал. Так же как и знал, что Бен входит в «Хагану» и посвятил себя помощи евреям, возвращающимся в Палестину.

— Просто свинство, что британцы нас преследуют, — посетовал Изекииль. — А всему остальному миру, похоже, и вовсе нет дела до судьбы евреев. Даже не представляю, что еще должно случиться, чтобы мы наконец смогли жить в мире. Гитлер пытался нас уничтожить, а теперь победившие его государства не знают, что делать с евреями. Вроде бы все нас жалеют, как, мол, страдали эти несчастные во время войны, но никто не хочет давать евреям визы, чтобы они могли покинуть Европу. Подлые лицемеры, иначе не скажешь!