Чтение онлайн

Что же на самом деле произошло, из нескольких десятков тысяч горожан знали, пожалуй, лишь двое. И одним из них был ротмистр Мазепа - жандарм и знаток политического сыска, человек основательный и семейный.

Через несколько дней после памятного разговора с полковником Устиновым, он, получив заключение экспертизы о том, что оружие "от мадам Дюшон" к делу о покушении на тюремного начальника не "пришьёшь", безрадостно заключил: "Полное фиаско. Разыграть карту Тройницкого, пусть даже слабую - не вышло. И "Трапеция" со своим дружком забились, как тузы в новой колоде: когда в руки попадут - неизвестно. Значит, надо серьёзно взяться за Алымова. Чую: знает этот сибарит, многое. Да и надоел он мне, если честно, путается под ногами. Деятель чёртов!"

План действий у Мазепы созрел быстро. Не откладывая, он связался с приставом Чернолобовым и попросил его прислать к нему городового, да-да, того самого - Громыхайло.

– Ты, урядник, гляжу, обносился и отощал на штрафных-то хлебах, - неласково встретил он бывшего городового, - А ведь участь тебе уготована ещё слаще.

Громыхайло поднял на ротмистра глаза страдальца.

– Всплыла тут история занятная, в которой ты, уж не знаю из каких соображений, снова повёл себя преступно, - продолжил Мазепа, - Девицу, что отпустил в Леонтьевском ручье, помнишь?

Ларион Ульяныч тяжело дыша, молчал.

– Значит, не забыл. А что потом содеяла та девица тебе рассказать?

– Ваше высокоблагородие, - всхлипнул урядник, - Искуплю. Вы только прикажите!

– Для того и призвал, чтоб искупил, - ротмистр взял с подноса заранее приготовленную рюмку с водкой, поднёс Громыхайло, - На-ка, выпей и успокойся. Если сделаешь всё так, как я сейчас укажу, прощу тебе и похищенные деньги, и про убийцу, тобой отпущенную, тоже забуду.

– Мне бы в городовые оборотиться, ваше высокоблагородие, погибаю, - выпив, опять всхлипнул Ларион Ульяныч.

– Унтером через полгода сделаю. Слово офицера. А пока надбавку к жалованью выхлопочу. Человеком себя почувствуешь.

Громыхайло недоверчиво переспросил:

– Как унтером? За что?

– Слушай внимательно, дурак, и не сомневайся в моём расположении. Завтра пойдём с тобой к одному очень опасному господину. Я буду с ним разговаривать, а ты при мне охраной состоять. Да не просто состоять, а быть готовым при малейшем его подозрительном движении стрелять в него. Оружие при нём может оказаться. Вот полезет он якобы за часами, к примеру, а сам пистолет выхватит. Для того и идёшь со мной, чтобы верно опередить преступника. Ясно излагаю?

– Так может его сразу убить?
– прямодушно предложил урядник.

Мазепа покачал головой:

– Не бывать тебе унтером, Громыхайло. Начальство понимать не умеешь. Ещё раз повторяю: будет сидеть господин смирно, значит, пусть и сидит себе. А вдруг руками баловать начнёт, тогда и стреляй без задержки.

– Мне бы покушать чего, ваше высокоблагородие, руки трясутся кой день. А так всё в лучшем виде исполню. Согласные мы.

– Подойди сюда. Вспомоществление тебе в десять рублей выдам. Грамотный? Тогда ставь вот здесь свою подпись и ступай домой. Завтра чтоб с утра у меня был. Искушаем кофию и отправимся. Но гляди: наберёшься водки, упеку в рудники на веки вечные.

Тут мне хотелось бы, следуя истине, поправить самого себя. Был ещё один человек, невольно посвящённый в тайну гибели Алымова. Это жена урядника - Глафира. Громыхайло, как только получил деньги, тут же завеялся в лавку и, потратив аж целых два рубля с полтиною, накупил баранок, селёдки, сахару и много ещё чего. Вывалив свёртки со снедью перед удивлённой супругой, похвастался:

– Готовь ужин, Петровна. Теперь кажин день так стомах свой ублажать будем.

Глафира, крупная и видная - под стать мужу - бабёнка, с посеревшей, однако, от постоянной нужды кожей, засуетилась у стола.

– Ларион Ульяныч, - освобождая от икры селёдку, спросила вкрадчиво, - А что рыба, она откуда? День-то выдачи жалованья рази сегодня?

– Вот завтрева ротмистр поручил мне важного подпольщика напужать, а то и пристрелить, тогда, говорит, в унтеры выйдешь. И денег дал. А те, что сын пропил, обещал списать без претензиев. Благодари господа, заживём вдвое лучше против прежнего, - хлопнул её по чреслам Громыхайло.

Счастливая женщина не удивилась словам мужа. Сам службу такую выбрал: он стреляет, в него стреляют. Ни вздохом, ни упрёком не огорчила благоверного. И утром спокойно проводила его, наказав купить, как домой возвращаться станет, фунта два семечек подсолнечных. Истосковалась душа, мол, по жареным. Громыхайло крякнул непонятливо: эх, деревенщина! Но разве откажешь?

Мазепа, оглядев чисто выбритого, помолодевшего, как-будто, за ночь урядника, остался доволен:

– Только винтовку свою оставь, налегке пойдём, - и сам перекинул через плечо городового оранжевый шнурок с кобурой, - Надеюсь, не забыл, как с наганом управляться?

Они подъехали к дому недалеко от площади Ермака аккурат в обеденное время. Алымов пил чай. Граммофон голосом Саши Давыдова кручинился об увядших розах, и в глазах гувернантки Стеши таились слезы. Услышав звонок в передней, она пошла узнать, кого принесло в столь неудобный час, и вернулась встревоженной:

– Цезарь Юльевич, там полиция.

– Полиция?
– отставил чашку Алымов, - Что они хотят?

Барышня указала на дверь:

– Вас требуют.

– Ну что ж, проси господ. Пусть прямо сюда проходят, а сама иди, пожалуй. На сегодня ты мне больше не нужна.

Стеша попрощалась и покинула дом. А в столовой завязалась короткая и нервная беседа.

– Ротмистр Мазепа, охранное отделение, - войдя, представился Иринарх Гаврилович, - Вы Алымов Цезарь Юльевич? Тогда имею задать вам несколько вопросов.

Алымов, даже не привстав со стула, усмехнулся:

– Извините, господин жандарм, но предложить вам сесть у меня нет ни малейшего желания, как нет такового и откровенничать с вами. Хотя! Очень любопытно: зачем я вам понадобился, и почему вы пожаловали именно сюда, а не пригласили меня для разговора в своё учреждение? Случилось что-то серьёзное?

– Случилось. Но для начала перемените тон, штабс-капитан, - угрожающе потребовал Мазепа, - В вашем положении следует быть более учтивым.

– Каком положении?

– Любопытном, - Мазепа помолчал и пошёл напролом, - Укажите нам, милейший, сегодняшнее местонахождение известной вам мещанки Денисовой, и мы мирно расстанемся. В противном случае я вынужден буду привлечь вас к ответственности за укрывательство особо опасной государственной преступницы. И что ещё хуже - за помощь ей в совершении злостного убийства.

– Помилуйте, ротмистр, но какое же убийство могла совершить Татьяна Андреевна? Она же совсем ещё девочка и калека притом!