Чтение онлайн

И тут, разумеется, поперло. Тогда менеджеры еще самостоятельно оценивали кредитоспособность заемщиков – компьютерные алгоритмы им лишь помогали. За неполный год отдел, в котором работал Аглям, показал невероятный уровень возврата кредитов – 91,8 процента. При этом сам Аглям дал точный прогноз в 100 процентах случаев. Руководитель отдела сначала не хотел делиться своей большой премией, но Аглям зашел в его кабинет с распечаткой результатов и пригрозил уйти в другой отдел (не банк, а отдел, эта угроза была гораздо сильнее и действеннее). В результате фактическая премия Агляма оказалась выше, чем у начальника.

Прошло два года. Автоматизация скоринга расползалась по стране, как заросли борщевика, и только один отдел одного казанского банка продолжал работать по старинке – и бить все рекорды. Чтобы понять, будут возвращены заемные деньги или нет, Агляму нужно было представить, что эти деньги принадлежат ему. Он просто смотрел на человека или распечатку с его данными, прикрывал глаза и – знал: кредит вернут вовремя и в полном объеме (или нет). Он отказывал в кредитах успешным состоявшимся бизнесменам, крах которых, как выяснялось позже, был предрешен, и одобрял кредиты нищим учителям, которым впоследствии доставались квартиры в наследство и выигрыши в лотерею. Его результаты шокировали всех, но никто за пределами его небольшого офиса не знал, как он работает.

Через пару месяцев начальник отдела Агляма внезапно забрал документы и исчез, даже не отработав положенные две недели. Аглям занял его место, но с каждой рабочей неделей ему казалось, что он засиделся в Казани и что надо двигаться дальше. Когда начальство отказало ему в просьбе увеличить бонусы, Аглям окончательно пришел к выводу, что работу надо менять.

В одну из апрельских пятниц, когда на улице слякоть и нерастаявший снег, но уже пахнет весной, Аглям после посиделок в баре с друзьями нетрезвой походкой шел домой. Курлыкнул мобильный телефон – пришло сообщение в мессенджере. Аглям присел на лавочку и посмотрел на экран. Писал некто Иван Чистобородов: «Салам, Аглям! Помнишь меня?» Аглям посмотрел профиль Ивана, человека с широким подбородком и хитрым прищуром. Должность – исполнительный директор «ЖБИ-Банка». Неплохо. А ведь он всего лет на пять старше Агляма. Увидев, что Иван окончил институт физической культуры и спорта, Аглям ухмыльнулся и наконец вспомнил. Неприятные впечатления от их последней встречи у него уже забылись. К тому же благодаря ей он смог окончательно убедиться, что его талант не дает сбоев.

«Помню. Ты мне торчишь пять с половиной косарей». – «Не я, а Рамиль, вот он пусть и отдает. А я к тебе по делу. Можем встретиться?» – «Что, опять на пустыре за школой?» – «Нет, в ресторане „Пушкин“ в Москве. Завтра в 6 вечера. С тебя – пасп. данные, с меня – гостишка и самолет. Добро?» – «Зло. Ладно, договорились, паспорт скину, гостиница не меньше пяти звезд», – обнаглел Аглям, положил телефон в карман и посмотрел на небо. В его жизни начинался новый этап.

«ЖБИ-Банк», казалось, был создан специально для него. Познакомившись с его генеральным директором и учредителями, Аглям понял, что здесь ему дадут развернуться на полную мощь. «ЖБИ» не входил даже в сотню ведущих российских банков по капитализации и прочим важным показателям, но был в отличной форме и не занимался отмыванием денег (на самом деле занимался, конечно, но совсем не так активно, как другие похожие на него банки), а у учредителей были очень крепкие связи со всеми башнями Кремля. Агляма же позвали для того, чтобы совершить качественный рывок в кредитовании.

Собеседование с генеральным директором Геннадием Петровичем Сахаровым и Иваном в «Пушкине» вышло занятным. Оказалось, у банка была необычная, но очень эффективная стратегия хэдхантинга. Раз в полгода генеральный директор и старший аналитик выискивали положительные аномалии в отчетности других банков, выясняли их причину и, если такой причиной был конкретный человек, предлагали ему зарплату втрое выше рынка и переманивали в штат. Так Аглям понял, куда стремительно пропал его начальник. Причина кадровой ошибки выяснилась благодаря Ивану, случайно увидевшему досье на Агляма в офисе генерального директора. Он схватил папку и громко воскликнул: «Ха! Я знаю этого мужика, он чертов финансовый гений!»

После улыбочек и комплиментов Агляму предложили тестовое задание: двадцать пять папок с данными кредитных заемщиков, у которых на неделе подходил срок следующего платежа. Нужно было определить, кто внесет платеж вовремя. Аглям из вежливости полистал содержимое папок, хотя уже прекрасно знал: восемнадцать заемщиков заплатят в срок, пятеро – с задержкой, один – с испанским именем и русской фамилией Федотов – еще несколько лет будет исправно платить, но потом резко перестанет, а один – самый надежный – больше не заплатит никогда.

Сахаров посмотрел на отметки Агляма и с сомнением ухмыльнулся.

– Не может же наша аналитика во второй раз ошибиться, – сказал генеральный. – Причина успеха казанского отдела скоринга явно в вас. Я в замешательстве. При этом вы, очевидно, не пользуетесь статистическими методами для предсказания результата возврата кредитов.

– Давайте поговорим через неделю, – сказал Аглям. – А пока можете сформулировать оффер.

Оффер пришел через три дня и превзошел самые смелые ожидания Шарафутдинова. Помимо жирнейшей зарплаты ему предлагались должность начальника отдела скоринга и ежеквартальные бонусы в процентах от возвращенных кредитов. Кроме этого, ему предлагали взять на себя анализ обязательств корпоративных заемщиков, что он с удовольствием и сделал.

Всего за несколько лет своей работы Аглям вывел банк в топ-50, а затем и в топ-30 по капитализации. Его несколько раз пытались перекупить, но Сахаров неизменно улучшал ему условия, понимая, что с таким сотрудником перспективы безграничны. В конце концов служба безопасности пустила слух, что своими невероятными результатами банк обязан не Агляму, который был просто ширмой, а новейшему алгоритму одобрения кредитов. Теперь конкуренты тщетно охотились за этим алгоритмом. Жизнь Агляма постепенно превращалась в мечту – он занимался тем, что ему нравилось, не перенапрягался, квартира в Казани превратилась в пентхаус на Остоженке, а подержанный «пежо» – в еще более подержанный, но значительно более дорогой «шевроле-камаро» 1969 года.

Одним ничем не примечательным июльским утром Шарафутдинов подрулил к банку, поздоровался с охраной, вежливо кивнул секретарше и зашел в свой кабинет. На столе дымилась чашка кофе, который ему начинали готовить, как только желто-черная морда его автомобиля въезжала в подземный паркинг. Шумно выдохнув, Аглям развалился в кресле и включил вибромассаж. В последнее время он стал резко набирать вес, и это беспокоило его. Непыльная работа не отнимала много времени, семью он так и не завел, поэтому практически каждый день после четырех часов дня он уезжал из офиса, а оставшееся время проводил в неумеренных возлияниях в кругу друзей-банкиров. Быстро просмотрев несколько запросов на краткосрочные кредиты, он одобрил почти все – страна была на подъеме, у людей было много денег и хорошие перспективы. Аглям потребовал еще кофе и затравленно посмотрел на край своего огромного стола с зеленым сукном (такие столы обожал его отец, и это была как будто дань его памяти), где скопились папки с заявками на долгосрочные займы – от десяти лет и больше. Руководство уже давно просило его заняться ими, но он все откладывал и откладывал. Его дар требовал определенных усилий: чем больше запрашивалась сумма по кредиту и чем чаще он им пользовался, тем больше сил это отнимало. Выяснилось это только в «ЖБИ-Банке» – на предыдущем месте работы он одобрял копеечные суммы, да и был моложе и бодрее.

Походив по кабинету, сделав дыхательную гимнастику и получив вторую чашку кофе, Аглям наконец решился. Уверенным движением достал он бумаги из первой папки – там оказался известный московский застройщик, – прикрыл глаза… И разочарованно понял, что эти ребята будут спокойно платить, а через восемь лет, числа пятнадцатого сентября, видимо, обанкротятся. Теперь пусть плановый отдел считает: может, все равно будет выгодно дать им деньги. Его дело сказать, как все будет и когда, остальное – не его печаль.

Вторая папка, сеть барбершопов. Невозврат через полтора года. Мертвая история. Третья, инвестиционная компания, – досрочный возврат через три года. Прекрасно. Одобряем. Четвертая, завод по производству бетона, – снова начало невозвратов через восемь лет, примерно тогда же, когда и у застройщика. Аглям усмехнулся – он давно понял, что дар позволяет ему предсказывать начало экономических и отраслевых кризисов. Похоже, строительную отрасль ждет что-то плохое. Пузырь на ипотечном рынке? Возможно. Аглям поставил пометочку себе в календарь: через семь лет нужно успеть продать недвижимость, пока цены не упали.