Чтение онлайн

— Ничего не надо, — ответил Гарик и вслед за этим протянул Мишке Анохину — зубоскалу и самому сильному мальчишке в их классе — тоже две большие, с ровными зубчиками марки: орла с кривым, страшным клювом и полосатого тигра. — И ты бери. Насовсем. За так.

— Ничего марочки! — одобрил Мишка и хлопнул Гарика по плечу. — Не знал, что ты такой. Гвоздь-зубило!

И Вовке Жутикову, редактору стенной газеты, Гарик подарил две марки. И Вовка, конечно, был доволен.

— Спасибо! — сказал он. — В честь чего это такие хорошие марки раздаешь?

— Да просто так. Мне дядя целый альбом подарил, а у нас свои марки есть. Еще дедушка, когда живой был, собирал. Зачем мне эти? Все раздам. Сегодня вот зверей и птиц принес.

— Силен! — удивился Вовка. — И не жалко?

— Не жалко.

— А чего, хорошее дело, раз так, — вслух подумал редактор. — Я об этом в газету напишу.

— Как хочешь, — пожал плечами Гарик.

В тот день в их пятом классе все мальчишки и девчонки получили марки. Кто по две, кто по одной. Сколько кому досталось. Наташа Волкова — председатель совета отряда стала было отказываться, не хотела брать, но попугай горел на марке такими разноцветными красками, что не устояла Наташа — взяла и «большое спасибо» еще сказала.

На другой день Гарик принес в прозрачном пакетике марки из серии «Живопись». Тут никто уже не отказывался. Марки были очень большие, продолговатые, красивые, просто глаз не оторвать. Может, кто-то и в обиде был, что другим марки лучше достались, но никто не мог упрекнуть щедрого Гарика в том, что он кого-то обделил подарком. Даже Катя Мышкина, самая тихая и незаметная девочка в классе, и то получила миниатюрную копию знаменитой картины Репина «Не ждали».

Целую неделю раздавал Гарик марки своего дяди. У Мишки Анохина больше двадцати штук набралось.

Мишка по-приятельски подмигивал Гарику и говорил.

— Если кто станет к тебе задираться — сразу мне говори. Ух, гвоздь-зубило! Понюхает у меня! — И Мишка показывал свой крепкий, увесистый кулак.

А на следующей неделе, в четверг, Гарик принес целый блок ароматных жвачек в блестящих розовых обертках. Мальчишки гурьбой окружили его — не пробиться. Будто это знаменитый киноартист явился к ним в класс. Жвачек, правда, на всех не хватило, но те, кто ближе был, порасторопнее, те щедростью Гарика попользовались. Весь урок двигали челюстями и с одобрением поглядывали на пятую парту, где, розовый от удовольствия и внимания, сидел бескорыстный даритель марок и жвачки.

А потом так и повелось: входит Гарик в класс — ребята скорей к нему, здороваются, руки тискают, улыбаются во весь рот, а сами тем временем ждут — не принес ли он еще чего-нибудь? И Гарик редко когда не оправдывал ожиданий ребят. То набор спичечных этикеток достанет из портфеля, то даст всем полюбоваться толстой, серебристой открыткой, справа посмотришь — красивая девушка подмигивает тебе, чуть повернул карточку — она уже куда-то вдаль задумчиво смотрит.

Много ли прошло времени, а как все изменилось в жизни Гарика! Совершенно изменилось! Раньше и внимания на него не обращали, а если и вспоминали, то больше на собраниях — двойку по истории получил, дежурил плохо, на уроки опаздывает, общественные поручения не хочет выполнять. Никакого уважения не было к Гарику, так — балласт, последний человек, темное пятно пионерского отряда пятого «А».

Теперь — все иначе. Кто теперь Гарик? Самый уважаемый и популярный человек в классе. Все перед ним заискивают, рады доказать свою преданность. И если бы кто-то посмел тронуть его, то не один лишь Мишка Анохин встал бы на защиту товарища — может, всем классом побежали бы выручать Гарика.

Тогда обо всем этом и задумалась Наташа Волкова. Первая задумалась. Недаром же пионеры председателем отряда ее выбрали! «Что же такое получается? — удивилась Наташа. — Люди уважения и авторитета добиваются хорошей учебой, общественные поручения выполняют, а тут ничего этого и в помине нет. Учится Гарик по-прежнему, только что, например, двойку по русскому схватил, на уроки, как и раньше, опаздывает. А поручили сделать политинформацию — забыл. Вот какая петрушка вышла: Гарик все тот же, а уважения ему и славы — другим такого и не снилось! И за что? За марки, этикетки, за то, что жвачкой угостит!»

Когда Наташа ясно об этом подумала, то разволновалась так сильно, что до двенадцати часов не могла заснуть.

В школе она рассказала о своих мыслях Вовке Жутикову.

Редактор стенгазеты озадаченно почесал в затылке и вздохнул:

— И правда: вроде что-то не так… Вот штука какая! Что же теперь делать? Я заметку о Гарике написал. И на машинке уже отпечатал.

— Какую заметку?

— Положительную. Что вот хорошим товарищем стал. Некоторые пионеры начали марки теперь собирать. Хорошее дело. Полезное. Развивает общий уровень.

— Ой, Жутиков, — еще сильнее огорчилась Наташа, — уровень, может, и развивает, а вот чувствую: не так что-то. Не знаю, надо ли такого, как Гарик, поднимать на щит?..

Вовка опять завздыхал:

— Что делать-то? Жалко. Хорошая получилась заметка. На третий столбец планировал.

— Нет, обожди пока, — сказала Наташа.

В тот же день она собрала заседание совета отряда. Думали-рядили, как быть и что делать. Тогда и получил Вовка Жутиков, как редактор и человек, имеющий доступ к пишущей машинке своего деда, срочное задание — отпечатать в количестве тридцати восьми экземпляров вопрос-анкету для учеников класса.

Для Вовки отпечатать эти анкеты было плевое дело. Закладывал сразу по четыре экземпляра. Час работы — и готово!

На другой день Вовка принес в школу пачку белых листов. Сверху на каждом из них были напечатаны вопросы:

«Как ты думаешь, за какие качества надо уважать человека?»

«Достоин ли уважения человек, который учится неважно, а к общественным обязанностям относится спустя рукава?»

«Что ты думаешь в связи с этим об ученике нашего класса Гарике Шумейко?»

А после вопросов следовала приписка: «Свою фамилию можете не подписывать».

Вовка, когда печатал на машинке анкеты, улыбался про себя: не все, наверно, захотят ответить на такие нелегкие вопросы. И захотят ли портить отношения с Гариком? Может, кто-то и под защиту его возьмет?..

Наташа от Вовкиной работы сразу пришла в хорошее настроение.

— Какой ты молодец, Жутиков! Да с этими анкетами мы теперь полную информацию получим. А уж Гарика-добродетеля как под увеличительным стеклышком рассмотрим!

— А многие, думаешь, напишут? — спросил Вовка.

— Поглядим, — сказала Наташа. — Сегодня можно раздать, пусть три дня думают, а в понедельник приносят. Правильно?

— Три дня хватит, — кивнул Вовка. — Самые интересные ответы мы потом в газете поместим.

— Хорошая мысль, — согласилась председатель отряда.

В классе новость об анкетах встретили по-разному. Кто-то посмеялся, кто-то задумался. Мишка Анохин сказал:

— Без подписи? Ладно, напишем! Это нам раз-два — и в мамках!

Сам Гарик, внимательно прочитав вопросы, насупил лицо, оглянулся тревожно.

— Не робей, Гаря, — по-приятельски хлопнул его по плечу Мишка. — В обиду не дадим!