Чтение онлайн

Методом, позволяющим выполнить объективный анализ социальных структур независимо от степени их экономического развития, численности, морально-этических, религиозных и других особенностей, могло бы послужить сравнение матриц законов — сепарирующих границ, в численном (цифровом) виде показывающее прирост материальной базы в денежном, производственном или ином выражении. Если качество улучшилось, величина прироста будет больше единицы, ухудшилось— меньше. Суммирование этих величин с учетом времени действия законов, числа граждан и других граничных условий позволит сделать достаточно объективную оценку качества жизни отдельного гражданина, социума в целом и определить тенденцию к развитию или затуханию одной социальной модели по сравнению с другими. Подобный подход в некоторых случаях используется при анализе частных социологических вопросов, однако критерии разными авторами выбираются произвольно и их оценка по шкале «меньше — больше», «лучше — хуже» очень индивидуальна. Здесь есть широчайшее поле для исследований.

Вообще-то некоторый консерватизм, присущий социальному развитию, объективно полезен, так как позволяет хотя бы понять, пользу или вред приносит очередная новация (ведь человечество оплачивает это весьма дорогой ценой), сметающая или отбрасывающая назад, казалось бы, несокрушимые структуры. Поэтому весьма важным представляется остановиться на анализе типичных и часто повторяющихся ошибок на пути развития. Интуитивно каждый из нас продумывает, анализирует настоящее и планирует будущее на основе стереотипов (то есть аналогов). Но незнание аналоговых методов замедляет получение и осознание результатов, а иногда и дискредитирует эти методы в оценках людей, и без того слабо в них разбирающихся, в первую очередь — в глазах политиков и гуманитариев. Строго говоря, политология как таковая не является научным процессом познания, так как в ней отсутствуют понятия граничных условий и общие законы формирования явления. Все утверждения и прогнозы «политологов» строятся на допущениях и имеют крайне низкую степень достоверности, схожую с угадыванием.

Если затрагивать вопрос о политике как об явлении, то необходимо хотя бы кратко охарактеризовать понятие «политик» — человек, делающий (создающий) политику. На эту тему выпущено колоссальное число работ, однако единственным выводом из них может служить замечание Оскара Уайльда о том, что «история учит лишь тому, что научиться чему-либо у истории нельзя». Но существуют объективные причины этого, о которых политики и их окружение предпочитают не распространиться, а в иных случаях даже и не подозревают о наличии таких причин.

Итак, на первоначальных этапах развития социальных структур в человеческих стаях появились вожаки (аналог поведения сообществ высших млекопитающих), чьи сила, быстрота реакции и прочее давали им возможность обеспечить больше, чем у остальных, шансы на выживание опекаемой им семьи (стаи), состоящей из самок, детенышей, подчиненных или слишком молодых для борьбы за лидерство самцов. Власть такого вожака всегда была конечна и зависела исключительно от объективных причин. Кстати, подобная система до сих пор сохраняет свою положительную роль в небольших, наименее «продвинутых по пути цивилизации» сообществах.

При появлении избыточного продукта в материальной сфере, возникновении абстрактных понятий во вторичной знаковой системе и разделении стаи на более или менее устойчивые семьи роль вожака (вождя) изменяется, становясь диаметрально противоположной. Возникает принцип: «Что хорошо семье вождя, то должно быть хорошо и руководимому им племени (сообществу)». Естественно, что до такой ясности понимания своей рели вожди не доходили ни тогда, ни сейчас, но объективно действовали в рамках реализации этого принципа.

Это отнюдь не означало, что вожди были заинтересованы в ухудшении условий существования руководимого ими сообщества, наоборот: чем богаче и сильнее становилось племя (род, тейп и т. п.), тем выгоднее это было семье вождя, тем более он был заинтересован в сохранении власти своей семьи над нажитым имуществом и членами сообщества. Однако при этом влияние объективных критериев стало уменьшаться. Появились системы воздействия на соплеменников, обеспечивающие сохранение насильственной власти семьи. Если проследить за развитием мифологических представлений (по Леви-Строссу, Фрезеру и др.), то стихийная направленность этого предэтапа религиозных «мистерий» станет очевидной.

Таким образом, первобытный «политик» ставил задачу наоборот— не вождь для племени, а племя для вождя. Именно это положение сохраняется до настоящего времени и вряд ли изменится в ближайшем будущем.

Если рассматривать современное состояние мирового рынка политиков, то можно заметить ряд отчетливых тенденций.

Во-первых, число людей, стремящихся быть вождями, резко возросло. При этом в политику предпочитают идти те, кто не нашел себе применения ни в какой другой области человеческой деятельности.

Во-вторых, любой политик может подняться до уровня вождя только на противоречиях. Ему безразлично, с чем именно бороться — с хорошим, плохим или с фантомом («бумажным тигром»). При современных средствах накопления и передачи информации всегда найдется определенное количество людей-сторонников, готовых поддержать самые бредовые идеи.

В-третьих, вождь назначает кого-либо или что-либо своим врагом (соответственно, и «врагом нации») и начинает с ним непримиримую борьбу по возможности руками своих сторонников или подчиненных. При этом совершенно неважно, с чем бороться — с сепаратизмом или космополитизмом, с национализацией или разгосударствлением, с мелким или крупным капиталом, со свободной прессой или с «холопством» журналистов и т. д. «Если врага нет, его требуется выдумать» — вот основной принцип любого современного политика. Без яростной и «бескомпромиссной» борьбы сразу станут очевидными глупость и бессмысленность предлагаемого.

К тому же чем больше сторонников набирает политик, тем примитивнее становятся его лозунги («Грабь награбленное!» и т. п.), тем агрессивнее — его сторонники, которых тянет чаще устраивать совместные массовые мероприятия (съезды партий, демонстрации, митинги, заседания политсоветов, концерты «Голосуй за…!» и т. д.), где уровень интеллекта собравшихся определяется минимальным интеллектуальным уровнем самого глупого и наглого участника сборища. Эту сторону рассматриваемого вопроса очень точно и подробно описал профессор С. Н. Паркинсон («Законы Паркинсона»), и добавить к изложенному им практически нечего.

Резюме достаточно печальное: современная политика не имеет никакого отношения ни к науке, ни к здравому смыслу. В ней присутствует единственная закономерность— уменьшение промежутков времени между выдвигаемыми политиками целями, к которым шарахается человечество (к сожалению, не без результата). Этому способствуют и развитые глобальные средства связи. Остается надеяться на то, что при стремлении вышеуказанных промежутков к нулю либо сами политики запутаются, либо общество начнет понимать бессмысленность постоянной смены «приоритетов».

Современная система выборов, конечно, совершенствуется, но крайне медленно. Она, вероятнее всего, является неким регулятором, отсекающим заведомо неразумно-опасные цели и решения, однако отсутствие эффективного контроля, наличие нечестной рекламы и использование «властного ресурса» правящими кланами обеспечивают в настоящее время не выбор оптимального варианта (персоны), а выбор «просто плохого» из «очень плохого».

И еще хочется высказать одну крамольную мысль. Навязчивая пропаганда «общечеловеческих ценностей», распространяемая современными беспринципными политиками (для которых ценности — деньги и власть), есть прямая ложь. Как уже отмечалось, предтечей общечеловеческих ценностей был лозунг французской революции «Свобода, равенство, братство», не реализуемый в принципе! Согласно теориям существования больших унифицированных систем, при достижении определенных уровней сложности и количестве составляющих элементов есть такие пределы управления, после которых небольшие возмущения в системе приводят к коллапсу управления и распаду (или деградации) системы.