Чтение онлайн

Одним из основных факторов социального развития как раз и является многообразие физических и психических типов людей, социальных и религиозных предпочтений, экономико-географических условий и т. д. Л. Н. Гумилев писал: «Однако до тех пор, пока сохраняются разности уровней пассионарного напряжения в уже имеющихся суперэтносах, пока существуют различные ландшафты Земли, требующие специфического приспособления в каждом отдельном случае, такое слияние маловероятно, и торжество общечеловеческих ценностей, к счастью, будет лишь очередной утопией».

Сейчас под «общечеловеческими ценностями» подразумеваются (по умолчанию) иудео-христианские постулаты, а где же ценности ислама, конфуцианства или пока еще не известного племени каннибалов, для которых наибольшую «общечеловеческую ценность» представляет высушенная голова соседа, подвешенная у входа в хижину?

Каждый человек — это субъективное отражение всей окружающей Вселенной с набором обратных связей, присущих этому конкретному индивиду, а абстрактные и аморфные истины, суть которых не ясна даже выдвигающим их политиками, пытающимся на самом деле создать тупо повинующуюся им толпу (да еще в объеме всего человечества), понимаются каждым по-своему — от безоглядного восторга до лютой ненависти, причем одно в другое переходит весьма часто.

Многие явления современной жизни как раз и противоречат тезису победы «общечеловеческих ценностей»: наблюдаются обострение сепаратистских движений в давно сложившихся сообществах (баски, ирландцы, курды и т. д.), несговорчивость конфессиональных структур, появление «экзотических» религиозных сект, бурный рост объединений по нетрадиционным сексуальным ориентациям, глобалистов, антиглобалистов, филателистов, террористов, байкеров и др. Недобросовестные политики часто используют эти явления в своих интересах, например, легализацию и применение наркотиков, причем против самого распространенного легкого наркотика — табака — мечутся громы и молнии, а действительно губительные для организма наркотики (типа растительных, получаемых из конопли и мака или синтетических аналогов) чуть ли не раздаются всем желающим.

Другим примером является официальное разрешение заключения однополых браков. Известно, что на генетическом уровне к подобным половым извращениям склонны от 1 до 3 % какого-либо этноса. Но данное явление, широко пропагандируемое в западных странах, имеет чисто коммерческие цели: во-первых, официальный брак дает право «семье» на определенные налоговые льготы, упрощает передачу имущества, в случае смерти «кормильца» (тут уж полный аут!) оставшийся получает соответствующую пенсионную надбавку; во-вторых, такая «семья» имеет право на усыновление (удочерение) детей, то есть позволяет втягивать несовершеннолетних в сферу физической и морально извращенной жизни. Каковы будут интересы и запросы у этих людей? К тому же при массовом явлении такого рода количество граждан в подобном «свободном» государстве резко уменьшится, а через два поколения оно совсем обезлюдеет. Так чьи же «права» в этой ситуации должны быть защищены? Заботящемуся о благе страны правительству нужно применять серьезные меры по профилактике и нейтрализации указанных явлений, и в первую очередь запрещать пропаган-ду подобного образа жизни. Тут неплохо было бы вспомнить меры по пресечению деятельности секты скопцов (кастратов-добровольцев) в Российской империи.

Другим фактором, который беззастенчиво эксплуатируют многие политики, является попытка ревизии истории: предъявление претензий к результатам войн, религиозных гонений, колониальных экспансий многовековой давности. И это делается уже на уровне правительств: стало модным выискивать, кто кого обидел, и «извиняться». Сначала это касалось обиженных во Второй мировой войне (Япония обидела некоторые страны Азии), потом добрались до Первой мировой войны (претензии стран Прибалтики), в это увлекательное занятие втянулись и бывшие колонии. Процесс пошел! В России не оставляют без внимания и Средние века (кто был прав при освоении Сибири, разгроме Новгорода или Казани, хотя в последнем случае боролись две более или менее равноправные династии за московский престол), подбираются к татаро-монгольскому нашествию, только не ясно, кому предъявят претензии — Монголии, Татарстану, Китаю или всем сразу? Но в этом вопросе всех «переплюнули» египтяне, поднявшие вопрос о взыскании с государства Израиль стоимости золота, вывезенного евреями из Египта при исходе в библейские времена. В качестве доказательства приводятся тексты из Торы и Ветхого Завета, официально признаваемыми иудаистами исторически непротиворечивыми свидетельствами. Интересно, остановятся ли на втором тысячелетии или кто-нибудь предъявит «обоснованные» претензии к Адаму и Еве?

Даже здесь видно стремление людей к выделению, обособлению.

На примере афро-американцев, испаноговорящих мексиканцев и латиноамериканцев, не желающих смешиваться с белым населением США, на примере восточно-азиатских, индийских и арабских землячеств, возникших в XX в. в Европе, видно их стремление к сохранению индивидуальности. Возникающие в процессе конфликты ведут к сплочению землячеств и усиливают противостояние, причем шансов победить у упрощенных социальных структур больше, так как более развитые плюралистические социальные структуры накладывают на их членов многочисленные этические и моральные ограничения, которые абсолютно чужды эмигрантам. Такое положение очень выгодно руководителям (наставникам, гуру, духовным лидерам) и всеми силами ими поддерживается.

В этом же направлении работает незнание или просто неправильное толкование истории. Здесь одним из наиболее ярких и понятных примеров человеческих заблуждений служит так называемая официальная история (хронология Скалигера-Петавиуса), в которой большая часть исторических событий расписана буквально: по дням, годам, местам действия, количеству и именам участников, подробностям диалогов (это при отсутствии стенографирования), деталям костюмов и пр. Однако при проверке математическими методами оказалось, что в большинстве случаев (Древний Рим, Древняя Греция, Древний Китай) в исторической хронологии присутствует многослойный плагиат, когда историю средневековой Европы много раз проецировали в прошлое с промежутками по нескольку сотен лет. Конечно, единичные исторические параллели еще могут существовать, но многократное повторение династий из 10–20 личностей с совпадением основных деяний (опорных точек) объективно невозможно в действительности и нарушает законы развития Вселенной. Подобное существующему в современной историографии «историческое построение» есть классический случай аналогии по формальным признакам, без учета граничных условий и основных постула-тов. Но не следует забывать, что развитие истории как науки началось именно с этой попытки ввести элементарные численные методы и классификацию в хроники, легенды, воспоминания и т. д., до того совершенно не связанные между собой. Тогда система Скалигера-Петавиуса представлялась наиболее приемлемой, понятной и логичной, то есть научно обоснованным предположением. Классифицированный таким образом фактический материал позволил людям осознать свою значимость, гордиться прошлым и планировать будущее. Недостатком явилось, да и сейчас является, отсутствие объективных (не зависящих от наблюдателя) способов хронологии материальных свидетелей истории. Существующие методики базируются в основном на авторитете их разработчиков, а физические методы датировки (по углероду, «замороженному» магнитному полю, толщине культурных слоев, срезам колец древесины и т. д.) дают большой разброс показаний или даже противоречат друг другу на достаточно малом отрезке времени — в несколько тысяч лет, принятом за срок цивилизационного скачка. Кроме того, большая часть подробных письменных источников, отнесенных к первому тысячелетию до нашей эры и первому тысячелетию нашей эры, неожиданно появилась в списках (подлинники куда-то исчезли) вначале второго тысячелетия нашей эры. И эти документы приняты за истину в последнем приближении, Вообще трудно представить, что кто-то, присутствовавший при разговоре, например, сенаторов или даже императоров Древнего Рима, сначала где-то записал в общем-то банальный сиюминутный спор; запись сохранялась две тысячи лет, «всплыла» в XI–XII вв. и исчезла в XIII–XIV вв.

После появления «скелетной» хронологии историографы разных стран начали «подгонять» известные им события и персонажей в более или менее общечеловеческую историю, при этом стараясь добиться максимальной полноты изложения. Лакуны, вероятно, заполнялись какими-то предположениями, так как с трудом верится, что, каким бы важным ни было событие, сохранить его в памяти людской в течение 200–300 лет нереально.

Как отмечалось ранее, большая часть информации, способы ее критического восприятия, понимания и переосмысления закрепляются у людей достаточно рано — в возрасте до 30–40 лет. Для историков это время учебы, выработки собственного взгляда и начала научной деятельности (обычно весьма активной и плодотворной). В это время они получают громадный объем информации — даты, имена, описания событий, у них вырабатываются определенные стереотипы дальнейшей работы с ними. С точки зрения математики это — набор слабосвязанных или вообще не связанных информационных блоков при отсутствии четко определенных законов и граничных условий их выполнения. При встрече с новыми оригинальными идеями историки стараются «привязать» их к уже знакомым сложившимся историческим схемам. Такой консерватизм разумен, так как позволяет сохранять определенную стабильность при изменении частностей.

Математические методы анализа исторических процессов особым почетом у историков не пользуются, так как представляются «разрушением алгеброй гармонии». Математики, так же как большинство «технарей» (физиков, химиков, геологов, биологов), выполняют частные заказы историков, не пытаясь в целом осознать всю проблему, так как знание истории у них базируется большей частью на школьном курсе, где все ясно и логично, или на бредовых псевдоисторических романах типа «К последнему морю» В. Яна. Только сейчас, с появлением мощных вычислительных структур, способных по многим параметрам сравнивать и анализировать большие объемы исторических фактов, есть возможность выявить хотя бы нестыковки в исторической науке. Случаи внедрения в историю аналитических методов известны (И. Ньютон, Н. А. Морозов); они всегда встречались как попытки «непрофессионалов» или замалчивались. Известен анекдотический факт. В 1970-е гг. в СССР было выдано «свидетельство» на научное открытие историку, который явился плагиатором данных десятивековой давности и на основе сравнения древней и новой истории «доказал», что похожие (вплоть до внешнего сходства и деяний) группы гениальных и талантливых людей появляются на Земле каждые 900-1000 лет.

При внимательном анализе истории возникают вопросы системного характера. Непонятны причины, по которым гигантские по объему знаний, численности, ресурсам, возможностям и, главное, широко распространенным прогрессивным технологиям цивилизации то появляются в, казалось бы, совершенно не подходящих условиях, то гибнут, причем не успевая передать кому-либо свои достижения. Для объяснения этого выдвигаются слабо аргументированные, но очень эмоциональные доказательства (от мифов об Атлантиде до списков якобы с очень древних летописей цивилизаций Китая, Индии, Америки, известных либо в поздних копиях, либо в устной традиционной передаче, что сразу заставляет усомниться в подлинности предъявляемых сведений). Крайне малое число материальных следов, датировка которых неоднозначна, не позволяет уверенно что-то подтвердить или опровергнуть.

Данная проблема хорошо разобрана в книгах А. Т. Фоменко, В. В. Калашникова и Г. В. Носовского, так что останавливаться на ней мы не будем. Слабой стороной их работ является то, что, как все неофиты, вступившие в обширную и ранее незнакомую им область, они пытают — ся объяснить все и сразу; это делает их работы весьма уязвимыми для не всегда объективной критики. Например, автор данной книги как филолог отмечает, что анализ слов-перевертышей, толкование фамилий и прозвищ, названий и языковых конструкций иногда базируются просто на формальном сходстве и действительно требуют изучения благожелательно настроенными (или хотя бы нейтральными) специалистами.