Чтение онлайн

Один из наиболее оригинальных проектов главного усадебного моста через реку Пялью

За большим мостом следовало повернуть вправо и переехать через мост-плотину из «диких камней» — первый из четырех мостов, переброшенных через Поваренный ручей.

Подобная затея из «неотделанных камней» была в саду дюка (герцога) Девеншира в Чизике близ Лондона, где побывала графиня Софья Владимировна в 1789 году и куда она отправила одного из строгоновских архитекторов — X. Мейера. Он осмотрел еще несколько поместий, в частности Парк-плейс, откуда, возможно, и позаимствовал идею искусственной Руины. Такая «стажировка», кстати, лишний раз свидетельствует о серьезности намерений владельцев. На этом мосту для безопасности пассажиров карет и удобства кучеров было поставлено четыре масляных фонаря.

Уезжали кареты, скорее всего, через иной однопролетный каменный мост, располагавшийся с противоположной западной стороны большого пруда. Самый крупный марьинский водоем располагается напротив дома и зрительно уравновешивает композицию центральной части парка. При всей своей естественности он тщательно спланирован, и при внимательном рассмотрении в нем заметна «геометрия». Следует пояснить читателю, что первоначально марьинский дом задумывался в виде ансамбля отдельно стоящих по кругу корпусов, соединенных между собой колоннадой. Именно поэтому Лукин писал о круге при упоминании в пункте № 1 о доме.

«Мост из диких камней» в Марьино наиболее эффектно выглядит зимой

Затем замысел переменился (об этом будет подробно рассказано в следующей главе), и выкопали пруды. Воды ручья для их заполнения оказалось недостаточно, а помимо Большого пруда в систему Поваренного ручья входило еще два — Малый и Средний, и несколько позже вода в парк поступала каналом из Жаровского озера. Этот водоем, игнорируемый ныне посетителями Марьино из-за своей удаленности от дома и топкости берегов, был, бесспорно, важен для владельцев как место отдаленных романтических прогулок на лошадях. Неслучайно Е. Есаков изобразил озеро при лунном свете.

Несмотря на всю их опасность для строений и весеннюю непредсказуемость, водоемы являются украшением пейзажного парка. И чтобы удержать разлив Пяльи, а также для защиты грота-колодца от затопления, выше его устроили еще одну плотину с водопадом. Родник-источник находился на левой стороне реки и был обложен диким камнем. Сооружение сохранилось, хотя и нуждается в реставрации. Близлежащая некогда лесенка вела к Зеленой мызе, бывшему скотному двору, превращенному Строгоновыми во временное жилище. Именно там находились упомянутые Лукиным сараи для лошадей, коров, овец, а также помещение для скотницы, обшитые досками и покрашенные желтой краской.

Кроме того, обустроили небольшой жилой дом с верандой, где новые владельцы, ясно демонстрировавшие разницу между собой и «обыкновенными помещиками», жили до завершения перестройки Большого каменного дома (впоследствии мыза отдавалась в пользование «приезжающим» и на некоторое время приютила школу земледелия). О бытовании семьи в ту эпоху свидетельствует письмо четырех юных графинь Строгоновых — они хотели обрадовать отца в день ангела (приходился на 18 августа).

Сочиненное 22 июля 1815 года послание гласило: «Четыре раза в неделю <…> священник и Александр Иванович Красовский [240] приходят преподавать нам русский язык, Священную историю и Закон Божий. В двенадцатом часу мы все вместе завтракаем, и после чаю все расходятся по своим комнатам и занимаются каждый своим делом до обеда. В половине четвертого часа звонят к одеванию и в четыре часа ровно звонят во второй раз, и тогда уже садятся за стол». Английская традиция соблюдалась.

Е. Есаков. Романтический вид Жаровского озера

Княгиня Наталья Петровна писала: «Повседневная жизнь в Лондоне совершенно не такая, что в других странах, здесь принимают пищу всего один раз в день, в обед, почему утром всегда имеется хороший завтрак, поскольку садятся за обеденные стол только в 5 часов пополудни <…> Поднявшись из-за стола, едут на ассамблеи, которые начинаются только к 10 часам, и на них обычно не подают ужина, а только чай и прохладительные напитки». [241] «Ассамблеи» в Марьино, вероятно, бывали, но дочери графини Софьи Владимировны пока на них не допускались. Поэтому они пили традиционный English tea раньше.

Вот как они описывали отцу окончание усадебного дня: «После обеда, ежели погода дозволяет, мы катаемся на дрожках или прогуливаемся пешком до чаю, который мы пьем в семь часов, после чая зажигают лампы, и часто мы кончаем день чтением выбираемых матушкой книг, или contes de Fees, которые нас забавляют. Пялья вышла из берегов и водопад, и остров покрыты водой, по ним ездили на лодке (курсив мой. — С.К.)». [242] Лодку, действительно существовавшую в имении, правда, в единственном числе, неоднократно фиксировали марьинские художники, например Ермолай Есаков, который в том же письме назван учителем рисования Ольги. «Посудину», разукрашенную цветными полосами, использовали для катания по «озеру», что образовалось между Большим мостом и водопадом, благодаря устройству плотины.

Е. Есаков. Зарисовка вида на большой марьинский мост и «озеро» перед ним

Именно в 1815 году и позже Ермолай Иванович сделал множество акварелей усадьбы и интерьеров Зеленой мызы, фиксируя вслед за С.П. Лукиным первые шаги новых владельцев. От его любопытного взора не ускользнул может быть и не слишком редкий в Петербурге 1810-х годов, но все же достаточно диковинный так называемый windsor chair, его Есаков тоже аккуратно «портретировал», другого слова не подберешь. Центром изготовления таких стульев был город High Wycombe в графстве Букингемшир, неподалеку от Лондона. [243]

Грот-колодец, мост, плотина, горка в честь основания усадьбы — все это делалось с использованием дешевого и легкодоступного материала — «диких камней». Им, возможно, сопутствовали недолговечные мостики и беседки, созданные из стволов берез.

Они весьма украшали английский парк, который существовал и ранее, как показывает первый известный нам план, но продолжал улучшаться. В частности, Лукин в тетрадке сообщал о новой аллее, посаженной вдоль реки. Двухсотлетняя липа, уцелевшая на берегу Тосны до наших дней, свидетельствует о правдивости его слов.

Проект беседки в духе примитивной готики, исполненный архитектором X. Мейером после визита в Англию. Свидетельств о том, что подобное сооружение появилось в усадьбе, нет

Windsor chair (виндзорский стул) из марьинской усадьбы Есаков решил зафиксировать

Первая марьинская баня располагалась в западной части усадьбы. Дневник С.П. Лукина ясно указывает место: «Сажень на 20 от реки Тосны на половине расстояния между каменным домом и дорогою, которая ведет в Новинку». К этой же точке отсылает один из рисунков Е.И. Есакова, показывающий церковь со стороны бани. Впоследствии другая баня появилась при Зеленой мызе.

Старая церковь Святой Троицы представляла собой здание типа базилики, перекрытого двускатной кровлей. Колокольня, венчающая западную часть объема, завершалась шпилем с шаром и восьмиконечным крестом. Архитектор П.С. Садовников, перестраивавший сооружение в 1828–1831 годах, сохранил общее решение плана своего предшественника. Однако стрельчатые окна и тяги на плоскости стены, а также башенки-пинакли придали зданию средневековый облик. Над восточной частью кровли теперь возвышалась небольшая «округлая восьмиколонная ротонда», увенчанная маленьким куполом с крестом на шаре.