Чтение онлайн

Главным «украшением» среди сотрудников марьинского дома, бесспорно, был А.Е. Теплоухов, ровесник имения. Первые работы по лесоустройству в Марьине проводил Зандрок. В последующие годы наука быстро прогрессировала, и сделанное предшественником уже показалось наивным А.Е. Теплоухову, выпускнику школы графини Софьи Владимировны. Отец его был крепостным и занимал должность приказчика в строгоновских имениях. Родившись в 1811 году, Александр сначала учился в приходском училище села Ильинского, столицы пермской вотчины, а с 1824 по 1830 год — на горном отделении школы графини Строгоновой, куда попал ранее обыкновенного возраста и закончил с аттестатом высшего разряда. Его успехи на экзамене отметила столичная газета «Северная пчела»: «Теплоухов весьма удовлетворительно изъяснил теорию и действие паровых машин, которых употребление приносит неисчислимые выгоды; потом он же представил разные методы счетоводства и показал превосходство двойной или италианской бухгалтерии».

В 1831 году газета «Бабочка» опубликовала подготовленное Теплоуховым описание Марьина, оно заканчивалось следующими словами: «Река Тосна, впадающая в Неву, представляет удобный путь для сбыту дров: от сего можно получить больше выгоды. Близость многолюдной столицы дает средство для верного сбыта произведений, получаемых как от земледелия, так и от других ветвей здешнего хозяйства. Соображая сии обстоятельства с беспрерывным стремлением всех отраслей оного к усовершенствованию, Марьино можно почесть одним из лучших сел в России». [281] Планировалось, что Александр поедет в Германию, где будет изучать далее горное дело. Но ему представился иной шанс.

В 1832 году Софья Владимировна написала: «Положение для управления вотчин графини Строгановой, урожденной княжны Голицыной». О лесничем сказано так: «Для охранения о самовольного истребления лесов посторонними крестьянами и неправильной рубки своими, управляющий определяет лесничим человека честного и расторопного, чтоб он не только посторонних, но и своих крестьян в запрещенный лес (имеется в виду заповедный. — С.К.) не пускал, а пойманных с срубленным деревом представлял в контору; почему для бдительнейшего наблюдения он должен почасту осматривать лес и пойманным самовольным порубщикам не делать никакого послабления». [282]

Именно таким лесничим стал Теплоухов, которого в 1833 году после 3-летней службы секретарем графа С.Г. Строгонова все же отправили в Германию. Для его обучения избрали не Горную академию во Фрейбурге, как планировалось ранее, а Тарандатскую Королевскую академию леса. Как сам Александр признался спустя несколько лет, «чувствуя больше склонности к сельскому хозяйству и видя из лесных журналов, какое внимание пробудилось в России к лесохозяйству, я испросил разрешение заняться изучением лесных наук». [283]

Не исключено, что талантливый и честолюбивый молодой человек избрал новое и любимое хозяйкой поприще, мечтая о карьере. Несколько позже Теплоухов сообщал: «Я долго изучал на месте, в Германии, тамошнее лесоводство, а по возвращении в Россию имел случай приложить усвоенные теоретические познания к практике, при устройстве многочисленных лесов, принадлежащих одному из знаменитых и просвещеннейших помещиков России». [284]

Вид оборотной стороны марьинского дома до пожара. Собственность княжны Голицыной

Главным национальным достоянием России для Теплоухова, как и для Строгоновой, был лес. Окончание Александром Ефимовичем учебного заведения в 1838 году совпало с решением графини учредить образцовое лесное хозяйство. По ее мнению, «для этой цели нужно было образовать ученых служителей, устроить лесные дачи и учредить особое управление, на которое бы исключительно было возложено попечение об охранении лесов и экономия в употреблении их». [285] Теплоухов, к тому времени получил свободу от крепостной зависимости и женился на Розамунде Крутч, дочери профессора Тарандатской академии. Он был назначен главным лесничим и таким образом возглавил особое управление, которое его прежняя хозяйка имела ввиду.

Кроме того, Теплоухов разбивал Новый парк в Марьине и уже сам преподавал в Школе графини Софьи Владимировны, где открыл лесное отделение с 25 учениками. Как обучение, так и работы в лесу начались в 1839 году. Одновременно главный лесничий работал над составлением аналитической записки, опубликованной под названием «Некоторые сведения об учреждении правильного лесного хозяйства в имении С.В. Строгоновой — Марьине».

Достаточно детально Теплоухов в своем пространном документе остановился на теме удовлетворения крестьянских нужд в строевом и дровяном лесе. Любопытна следующая ремарка автора: «Здесь кстати заметить вообще о существующем мнении между крестьянами на счет лесов: они почитают леса неистощимыми и смотрят на них как на дар Божий, доступный для всякого. Эта мысль, глубоко вкоренившаяся и между крестьянами в Германии, где леса вырощаются искусственно с большими издержками несколько уже столетий, — причиною, что и там, похищение леса не почитается воровством, а меры, принимаемые к прекращению самовольных порубок, считаются стеснительною несправедливостью. Итак, можно ли после этого удивляться, что крестьянин наших северных губерний привык удовлетворять многочисленным потребностям своим с такою небрежностию, что он постоянно вооружен топором и носит его с собою даже при земледельческих своих занятиях».

Один из разделов документа назывался «О некоторых мерах к улучшению лесного хозяйства в Марьинских лесах» и сообщал, что в 1839 году введены «многие меры по введению бережливости относительно употребления лесов и к приведению их в состояние, требуемое добрым, основанном на правилах науки хозяйством». В частности, удалось добиться устранения продажи дров вольным лесопромышленникам. Кроме того, взималось с крестьян имения по 20 копеек в год пошлины за каждое сосновое дерево.

Это сделано для понимания цены строевого леса, который следовало использовать только на дома, а на амбары и заборы — осину. Запрещался выпас скота на пространствах, назначенных под заказные рощи. Для приучения крестьян и экономии при вырубке дровяного леса и для употребления в пользу рассеянного по всему лесному пространству валежника, в обеспечение лесов от пожаров, крестьянам запрещалось вырубать на дрова сосновый лес на несколько лет вперед до особого распоряжения. Теплоухов предлагал даже делать обыски в домах!

Особо воспрещалась свободная охота во всем имении, причем как крестьянам, так и прочим лицам. Крестьянину, занимающемуся хлебопашеством, охота, по мнению Теплоухова, редко приносит пользу. Он даже привел поговорку: «Дом егеря узнаешь по дурной крыше». По закону охота начинается в июле, когда полевая работа в разгаре. К тому же она подобна азартной игре: за удачей следует неудача. Большой ущерб приносят пожары от ночевок. Кажется, из глубины души Александра Ефимовича вырвалось: «Крестьяне-охотники, заводя дружбу с соседями из других дач, вводят их гостеприимно в свои леса, вместе с ними стреляют и производят разные беспорядки».

Для решения споров создали особый Лесной суд «для суждения крестьян Марьинского имения, виновных в похищении и повреждении лесов».

На этой сепии архитектор (Менелас? Копия Е. Есаков?) представил караулки, которые он сам исполнил из «землебита» в Марьино

Графиня Софья Владимировна установила большие штрафы как для посторонних, так и для собственных похитителей. Так, попавшиеся на воровстве в четвертый раз, сдавались в рекруты и отсылались в заводы на время или навсегда. Наконец, Александр Ефимович предлагал Софье Владимировне, чтобы «обращающие к лесным служителям непристойные выражения или грубую брань» наказывались «телесно, и притом более или менее, смотря по важности занимаемой лесным служителем должности». Венцом усилий лесничего стало учреждение особой «Черной книги», куда должны были заноситься расхитители лесного богатства.

В начале 1840-х годов А.Е. Теплоухов принял участие в сочинении книги «Сельские беседы», написанной в Марьино — анонимного и, возможно, коллективного труда. Он впервые увидел свет в 1842 году и в первом варианте состоял из девяти отдельных глав (бесед), включая сказку «Для досуга». В каждой из них от имени умудренного опытом Конона Степановича рассказывалось о том или ином аспекте крестьянского жития, первоначально только о земледелии — почве, орудиях, приметах погоды.

Глава первая содержит главный посыл работы: «Мы можем молить Бога только о том, чтоб Он не посылал засухи, мороза, града и других наказаний, но землю обрабатывать должен хозяин сам. Смышленый хозяин может малоурожайную землю сделать плодородную, или плодородную поддержать так, чтобы она десятки лет не теряла своей силы». Седьмая беседа содержала рассказ о «земледельческой школе в новгородском имении, верст 10 от большой московской почтовой дороги». Трудно более точно указать местоположение Марьино, о котором мы узнаем новые дополнительные сведения. В частности, становится очевидным, что в имении продолжались, казалось бы, уже всеми забытые опыты H.A. Львова 1790-1800-х годов по строительству землебитных домов.