Чтение онлайн

Князь Павел Павлович отличался гостеприимством. Комнаты его огромного загородного дома были всегда готовы для приема друзей, те, правда, иногда потешались над странным, по их мнению, устройством владения. Так, Б.А. Васильчиков, назвав резиденцию домом-дворцом, писал: «Трудно себе объяснить, чем руководствовалась Софья Владимировна, делая такой выбор… Марьино… расположено в крайне непривлекательной местности, земли… состояли преимущественно из моховых болот, и на самом краю имения… на берегу небольшой речки… был выстроен дворец, так что с его балкона, через речку, можно было бросить камень на другой берег, который был уже чужой». [294]

Как и предки, князь П.П. Голицын был заядлым охотником. Правда, Марьино по своей близости к городу и по причине активного использования земель уже мало подходило для этих целей. Потому Павел Павлович, прихватив собак и лошадей, отправлялся травить зайцев на новгородчину — в Выбити князя Б.А. Васильчикова или в Волышово к графу С.А. Строгонову. До обоих имений путь был далеким и трудным. В частности, при поездке к графу «караван Голицына» сначала следовал до Гатчины, затем погружался на поезд и уже на нем добирался до станции Новоселье. Оттуда оставалось еще 77 верст до имения графа Сергея Александровича. Подобное путешествие занимало несколько дней. Так, в 1891 году охота князя Павла Павловича Голицына совершала свой марш с 10 по 13 сентября, в путь тогда отправились 31 собака, 8 лошадей, 4 охотника и 3 конюха.

Вид марьинского дома после пожара

Князь Голицын отличался широтой интересов. Не случайно он состоял егермейстером двора, казначеем Общества поощрения полевых достоинств охотничьих собак, а также почетным членом охотничьего кружка Гвардейского экипажа. В 1894 году в Москве появилась книга с пространным названием «Садочный календарь за 1884–1893 года с отчетами всех публичных садок борзых в России, а также со списком собак, выигравших Волышовский кубок, великокняжеский приз и др.; садочные правила и продажи борзых. Издание O.A. Щербатовой и П.П. Голицына». За десять лет собаки С.А. Строгонова завоевали в России тридцать три приза (первое место). Князь Павел Павлович с четырнадцатью наградами занял шестое место. Также Голицын подготовил и издал «Родословную книгу дворян Новгородской губернии» (Новгород, 1909–1910).

Вид усадьбы до Строгоновых (вид от будущей Искусственной руины)

На рубеже XIX и XX столетий зимой в западном крыле дома произошел пожар, уничтоживший Столовую и соседние помещения. [295] В отсутствие хозяев дом оставался на попечении старого слуги Николая, который, по словам Аглаиды, не усмотрел за одним из каминов. Хотя мебель и картины спасли, погибли все интерьеры с отделкой в западном крыле.

Пожар во время больших морозов продолжался несколько дней и центральная часть дома не сгорела только благодаря ледяной стене, устроенной крестьянами из ковров, облитых водой. Средств для восстановления у Голицыных не было. Марьинский дом являлся для них «тяжелой обузой… т. к. доходы имения далеко не покрывали расходов на его содержание и жизнь в соответствующих условиях», и Павел Павлович постепенно распродавал «художественные предметы… которые были извлечены… из знаменитых строгоновских коллекций дома у Полицейского моста». [296]

Тем не менее утилитарно, то есть без отделки, возобновили объемы Картинной галереи и Большой гостиной. Вместо Столовой сделали открытую террасу, а обедали с тех пор в Бальной комнате, — так автор воспоминаний называет Большую диванную Н. Матвеевского. Мы располагаем фотографиями вида западного корпуса до и после пожара. Бильярдной также больше не существовало. Верхний этаж западного крыла только подвели под крышу, без восстановления комнат. Соответственно, оно более не давало приют приезжим. Княжна Аглаида свидетельствует: четыре года после катастрофы Голицыны не ездили в Марьино и впервые после страшной катастрофы навестили имение только в 1903 году. Зимой они вообще там не появлялись. Огонь — стихия, но все же это событие видится закономерным итогом периода, когда Голицыны не смогли поддержать великолепия, созданного Строгоновыми.

Личные комнаты 3-го этажа дома в Марьино

Печальное событие, возможно, имело и положительную сторону. В предреволюционные годы Голицыны покровительствовали талантам, способным запечатлеть старинную усадьбу, причем не только дом, но и парк, а также окрестности. В 1905 году туда именно с этой целью приезжали A.A. Рылов (1870–1939), написавший несколько этюдов — «В Марьино», «Деревня Марьино», «Деревня на берегу р. Тосны, Марьино», «Река Тосна, Марьино», и Н.П. Химона (1864–1929).

Среди живописцев, пленившихся красотами Марьино, был и А. Рылов. Он исполнил здесь в 1920-х гг. ряд полотен, среди которых «Осень на реке Тосно»

В своих «Воспоминаниях» Рылов рассказывал: «На Страстной неделе поехали мы с Химоной в гости к управляющему голицынским имением в Марьино, захватив с собой краски и двух зорянок. Там, в парке, вблизи дома, я выпустил свою парочку на волю. Самец сейчас же вспорхнул на высокую ель, осмотрелся и стремительным полетом помчался вдаль, а Мушка осталась весело прыгать на подстриженных кустах акации, перелетая с места на место, но не теряя меня из вида… Я писал этюд в парке, на берегу пруда… Прожил в Марьино десять дней. Жаль было уезжать…» [297]

Судя по картинам «Река Тосна осенью» (1920 г.) и «Марьинские сосны» (1937 г.), Рылов еще дважды возвращался в имение Строгоновых-Голицыных, хотя возможно в 1937 году он использовал старый этюд.

К 1910 году молодой дворянин A.A. Трубников (1882–1966) подготовил для журнала «Старые годы» большую статью «Княгиня Голицына в Марьине и Городне», снабженную ныне драгоценными для нас фотографиями интерьеров и репродукциями нескольких картин, которые очень скоро покинут свои места. Мы видим на месте портреты княгини Натальи Петровны и князя Владимира Борисовича, графини Екатерины Петровны Строгоновой…

Может быть, A.A. Трубников не всегда точен, называя, к примеру, гипсовых львиц гранитными тиграми, но все же его текст представляет собой совершенно особенное сочинение, где каждое слово прочувствовано. И тому есть объяснение. Автор вырос поблизости, в родовом имении Трубников Бор, а у князей Голицыных впервые познакомился «с вещами по-настоящему прекрасными». Можно сказать, что Марьино сделало его историком искусства. В 1908 году Александр поступил на должность хранителя Картинной галереи в Императорском Эрмитаже.

Красная гостиная, прославленная кистью А. Рубцова. Слева и справа от камина портреты Натальи Петровны и Владимира Борисовича Голицына кисти Рослена. Слева на стене — картина Тринкесса

Много лет спустя Трубников, уехавший в 1917 году во Францию, в книге «От Императорского Эрмитажа к Блошиному рынку», опубликованной под псевдонимом Андрей Трофимов, вспоминал о встречах с княгиней Александрой Николаевной: «С детства я очень любил рассказы благородной хозяйки. Она останавливала меня перед темными портретами и говорила об этих давно умерших людях. Предки были собраны в Розовой (Красной. — С.К.) гостиной, обтянутой шелком, который, возможно, когда-то и был розовым, но теперь не имел вообще никакого цвета. В высокую прическу княгини Натальи художник Рослин вплел бисер и вставил перья.