Чтение онлайн

О контрразведке речь не шла вообще, теперь мы назывались котельным хозяйством. Иногда заходил Иван, тоскливо выспрашивал когда пойдем на дело и также тоскуя уходил обратно в казарму. Угрюмый развернулся. Честно говоря, я любовался им, за какой то месяц он сумел построить этих придурков. Они ходили в дозоры, из нескольких человек он сделал разведчиков, которые уходили в рейды и отслеживали передвижения могильщиков из разных групп. Он освободил несколько сервов и сделал из них нормальных солдат. Вынеся на обсуждение Совета вопрос о людях он предложил сделать еще один налет, силами военных, а не силами банно-прачечного треста. На дело ушло порядка двадцати пяти человек, в том числе и взвод Ивана. Мы наблюдали, как они исчезают в темноте. Рано утром в середине города поднялась стрельба. Там что-то вопило и ухало, стреляло очередями, рвались гранаты – шел полномасштабный ночной бой в городских условиях. Под утро вернулись наши На границе сектора зарычали машины. Угрюмый потерял троих человек из новеньких. Взвод братьев вернулся в полном составе. Нашей добычей стали двадцать человек сервов и десять человек пленных из сектора свидетелей Иеговых. Все они представлялись подневольными. Мы оставили их пока тоже на положении сервов, чтобы понаблюдать за ними. Кроме этого он пригнал два КамАЗа с продуктами. Они были до упора заложены ящиками с тушенкой из госрезерва. Тушенку определили про запас. Угрюмый ходил гордый и надо сказать – ему было чем гордится. Фактически теперь никто не сомневался, что ему удалось создать боеспособное подразделение из нас.

Мы с Семенычем нашли подземный ход. В пристрое котельной была устроена душевая, которую при переселении, а может и раньше, заложили всяким ненужным мусором. Отправив ребят на нефтебазу я слонялся по котельной, не зная чем заняться.

– Брось мельтешить. –позвал меня Семеныч. – Айда чаю попьем.

Когда Семеныч хотел, то его речь напоминала речь выходца из слоев люмпенов, вместе с тем когда он считал, что его не услышат посторонние он начинал говорить правильным, литературным языком. В каждой своей ипостаси он был интересен. От жуликоватого, чуть бомжеватого, старикашки, до одинокого, может быть чуть опустившегося интеллигента, из тех, что книги пропивают в последнюю очередь. Иногда он одевал маску всеми обиженного еврея, с огромными, грустными глазами. И тем не менее это всегда был профессионал, трезво оценивающий окружение и готовый при малейшей опасности посадить вас на перо или стрельнуть между глаз. Внешне в котельной все было на виду, но Семеныч из любого места, где находился, мог извлечь ствол. И еще он

– Так ты идешь или нет? – снова позвал он меня.

Я подошел к столу, он плеснул мне чаю. Усевшись друг против друга мы дружно дули чай.

– А то если делать нечего, то давай душ разберем.

– Зачем разбирать, – глубокомысленно хмыкнул я, – там мыться можно.

– Остряк, – подитожил Семеныч через какое то время. – Душ то есть, да завален. Вот мы его разберем, а ребята приедут помоются. Допив чай я решительно поставил стакан на стол и сказал поднимаясь:

– Веди.

В сопровождении Семеныча мы дошли до душевой. Завалена она была капитально: старыми партами, какими-то железяками и всякой всячиной, причем было две комнаты. Провозившись до прибытия ребят мы с трудом освободили первую ближнюю душевую, а дальнюю оставили на потом. Наутро Семеныч поймал меня у дверей, когда я давал задание ребятам.

– Ну что? Пойдем что ли?

– Семеныч, – вздохнул я, – понимаешь, занят я. Заметив, что он собирается мне возразить я заторопился:

– Чес слово, Семеныч, освобожусь и …

Семеныч стоял и с укоризной смотрел на меня. До меня дошло, что отмазаться не удастся. Я вздохнул и понуро поплелся за ним. Сзади раздался сдавленный смешок кого-то из ребят. Я украдкой показал кулак за спину. Сзади раздался уже ничем не сдерживаемый гогот. Мы приступил к освобождению второй комнатки. Когда мы все вытащили на полу осталась тяжелая металлическая решетка, закрывающая слив. Из под нее воняло каналолизацией. Нерешительно посмотрев на Семеныча я спросил:

– Может решетку трогать не будем? Семеныч в азарте возопил:

– Что ручки испачкать боишься?! Не боись! Давай вытаскиваем!

И мы вытащили, а потом оторопело рассматривали проем в полу в который спокойно мог пролезть человек (по крайней мере скобы на стенке намекали на это).

– Как думаешь, Семеныч, что это? – немного ошеломленно спросил я его.

– Точно не знаю, – задумчиво сказал Семеныч, – но по планам под базой проходит большая ливневка, совмещенная с промышленной канализацией.

– Интересно куда она ведет, –так же задумчиво спросил я его, – надо бы посмотреть. – А, Семеныч?

– Давай глянем завтречка.

На этом очередной день закончился. Вернее я в течении дня бегал, распоряжался, но мыслями был в канализации (как это ни странно звучит).

С утра я как штык был у Семеныча. Одевшись похуже мы натянули резиновые сапоги, взяли по ножу, по Бизону, по ПМу, в карманы сунули несколько гранат, да я еще взял сотовый телефон, завернутый в полиэтилен. Одев туристские, непромокаемые плащи мы начали осторожно спускаться вниз. Несмотря на возраст скоб спустились мы достаточно хорошо. Семеныч чуть ли не обнюхал эти скобы, потом довольно хмыкнул и показал направление в сторону центра базы. Пройдя несколько метров под сочащейся через кирпич водой я пожалел, что согласился на данную экскурсию. Не дело начальника ползать по канализациям. Увидь меня Угрюмый, и ехидная усмешка со словами: «Тут тебе самое место», мне обеспечена. Но с другой стороны если я пошлю ребят, то тайной придется делится, а делится я не люблю. Лучше я сам посмотрю и определюсь – куда можно пристроить эту тайну. Семеныч скрупулезно пер вперед, кидаясь из стороны в сторону, как спаниель на охоте, осматривая стенки и довольно крякая. В центре базы был сравнительно большой полукруглый коллектор, в который сверху спускались две трубы повисшие точно по центру и как раз кто-то наверху спустил воду и содержимое веселым водопадом повалилось вниз. Сбоку поднимались ступени к заложенному красным кирпичом проему. Довольно оглядев все Семеныч шепотом сказал:

– Теперь пошли в другую сторону прогуляемся.

Развернувшись в противоположную сторону, мы погребли обратно. Отойдя сравнительно далеко от душевой, мы напоролись на препятствие. За углом была тяжелая металлическая решетка, на которой висел огромный замок. Судя по размерам – это был дедушка всех навесных замков.

Сунувшись с пистолетом к решетке, я был остановлен рукой семеныча, схватившей меня за шиворот:

– Ты ещё наверх выйди и всем расскажи, что ты здесь. Погоди, не спеши. Давай посмотрим.

И мы стали смотреть. Минут через десять ковыряния он отодвинулся и сказал:

– Все!

Я посмотрел и увидел, что он аккуратно расковырял кирпич, держащий затвор, утопленный в стену. Теперь, чтобы пройти, необходимо было вытащить кирпич и просто открыть дверь, рпирчем замок оставался висеть на решетке. Более того, если кто-нибудь бы захотел пройти открыв дверь нормально – кирпич бы все равно вывалился, что навело меня на определенные мысли. Оттеснив старика со словами:

– Дай-ка Семеныч теперь я поколдую.

Я начал мастрячить ловушку из гранаты РГД-5, шестой, самой толстой, гитарной струны (которая лежала у меня в кармашке, как у каждого из моих подчиненных) и какой то мамы. Закончив я гордо показал её Семенычу со словами:

– Во! Принимай работу Семеныч! Пока временно, а потом что-нибудь поцивильнее придумаем.

Семеныч хмыкнул, опять почти обнюхал растяжку и ухмыльнувшись прошел дальше.

– Эй! – возмущенно окликнул я его, – а чего ты ухмыляешься. – Тебе что, не понравилось?

– Понравилось. Даже очень. Теперь я думаю когда ты постоянную сделаешь?

– Скоро. –самонадеянно пообещал я.

– Ну-ну, – раздалось снова его хмыканье.

Дойдя до следующего большого коллектора мы остановились. Из него далее вела труба в метр диаметром. Все стоки уходили по ней, передвигаться по ней можно было только на четвереньках и лезть туда… бррр… нисколечко не хотелось. Семеныч опять довольно обнюхав все вокруг развернулся и отправился домой.

Залезли мы внутрь сразу после планерки, в девять часов утра, а вернулись ближе к трем. Переодевшись в чистое, мы отправились в столовую, но обратив внимание на то, что все встречные шарахаются от нас в разные стороны, решили не рисковать, а сначала вымыться.

Чистые, распареные, розовые и счастливые мы сидели за столом и пили чай в котельной после обеда. Вместе с нами сидела Алина. Семеныч, напоровшись на благодарных слушателей – вещал:

– Этот дом был построен вначале девятнадцатого века и служил то ли трактиром, то ли заставой. Тогда он был еще двухэтажным. Два этажа надстроили позже, уже после революции. И судя по всему – это бывший подземный ход. Просто умные люди переделали его в канализацию. Но, – тут он хитро подмигнул, – подземным ходом он от этого быть не перестал.