Чтение онлайн

На этой оптимистической ноте обсуждение закончилось. Обозначив фронт работ каждого – мы разошлись. На следующий день закипела работа. Я ходил по двору, а за мной неотступно следовал Добряк с бравым видом. Счастье, что все его ребята сидели в помещении, а не топали по двору вслед за мной. Светиться мне не хотелось. Наконец я дал ему поручение. Эти бравые ребята стали сопровождать команды бензовозов, таскающих нефтепродукты с базы ЛУКОЙЛа, а я остался свободным.

Ильяс выполз на солнышко со своими питомцами, дрессируя их. Изредка в этом ему помогал Семеныч. Ленку, снабдив большим биноклем, отправили в медпункт, где жена поручила ей работу, требующую постоянного присутствия. Ленка обшаривала окрестности из глубины комнаты, на предмет наблюдателя. Алина пошла знакомиться с семьей командира, как преподавательница общей физической подготовки в младшей группе, в которую ходил сын командира. Ивана отправили к родным, чтобы он поговорил с людьми. Его родителям могли рассказать то, что не расскажут представителям власти. Майкл занялся проверкой снаряжения. Я созвонился со своими осведомителями и попросил посмотреть на поведение людей в их секторах. Саня повис с биноклем на краю жилой зоны, пытаясь отследить, откуда появляются и куда исчезают нарушители.

Прошла неделя. За это время Угрюмый дважды устраивал засады и, трижды, нас посещали. Причем в одну из ночей поля посещали одновременно и нарушители, и засада угрюмого. По счастливой случайности, в разных концах сектора. Официально, Угрюмый устранился, но не официально продолжал заниматься поимкой в усиленном режиме. Меня спрашивали о результатах после каждого нарушения границ сектора. Патрули Угрюмого обходились по широкой дуге и фактически в случае нападения, мы бы узнали об этом после захвата сектора. Если фронтальный участок был защищен очень хорошо, то поля охранять было невозможно с существующими силами. Каждый день на Совете меня пытали, когда же все это прекратится. Угрюмый ничего не говорил, а только многозначительно хмыкал. Нам же катастрофически не везло, единственное, что мы узнали, приблизительный график посещений и людей, которые сливали информацию, но кому и как – мы понять не могли.

Мы собрались втроем я, Майкл и Алина у меня в подсобке. Шестеро моих ребят из службы снабжения рванули к новой заправке, на выезде из города, провести ревизию, так что никого не было. Обсуждалось лишь то, что мы знаем. Обсудили способы добычи информации и как происходят налеты. Рассказали почти все. И только услышав скрип за дверью, я приложил палец к губам и на цыпочках подошел к окну и взглянул из-за занавески. Хлопнула дверь, и куда-то усиленно спеша, рванул Добряк. После чего мы собрались и отправились на настоящую планерку к Семенычу.

Собравшись все вместе, мы достали кружки и стали пить чай. После нескольких шуточек, перешли к серьезным делам. Я слил информацию о всем, что мы знаем. Все смотрели на меня, пытаясь понять, зачем я это сделал.

Нуу, глубокомысленно протянул я. – Делать нечего. Времени нам больше никто не даст. Наверное я погорячился, слив информацию о графике посещений, но на нас давили все сильнее, либо требовалось отдать все Совету, получить в начальники Угрюмого, который бы разработал бы свой план. А потом отвечать за то, что этот план не сработал. Я на это пойти не мог. Поэтому слил все Угрюмому. Он поверит своему человеку, который подслушал, чисто случайно (я сделал поклон в сторону Майкла, который заведовал счастливыми случайностями), информацию, которую Угрюмый жаждал получить. Я на Совете подниму вопрос о том, что рано предпринимать какие-либо действия, и мы будем совершенно непричем. А тем временем, чисто случайно (я сделал легкий полупоклон в сторону Алины, которая заведовала несчастливыми слчайностями), информаторы покинули пределы сектора и вряд ли их когда-нибудь найдут. Алина скромно потупилась, но сказала с осуждением:

По моему, тебе нравится управлять людьми и пытаться завязать свои и распутать чужие интриги.

Я смущенно качнул головой. Она была права, мне действительно это нравилось. Честно говоря, если бы была возможность все вернуть, то я бы конечно выбрал прежнюю жизнь, но по этой бы скучал. Однозначно. Хорошо, что за меня вступился Семеныч:

Это – то и хорошо! А если бы ему не нравилось, то мы получили бы второго Угрюмого. А зачем нам два Угрюмых? И Семеныч с веселым, Ленинским прищуром оглядел нас.

Это все беллетристика, все еще немного смущенно продолжил я, вернемся к нашим баранам. Они будут брать посетителей послезавтра. Откуда ты это знаешь, деловито спросил Мишка. Я ухмыльнулся:

Пригласил Добряка пива попить, которое из последнего рейда приволок. Он сильно сокрушался, что не может и предложил перенести на пятницу, так как он «ближайшие два дня сильно занят, а потом только часик поспит и все».

Все заулыбались. В принципе Добряк был очень неплохой парень, настоящий силовик. Голова была его сильной стороной, которой он привык действовать (он на спор вышибал ею двери и колол орехи). Нам он нравился еще тем, что, к сожалению, он держал свое слово и играл на стороне Угрюмого, но мы не теряли надежды перетащить его на свою сторону.

Так вот, я чуть повысил голос, чтобы убрать улыбки с лиц, – нам нужно во время проводимой операции сделать следующее…

Тишина. Темно. Стрекочут кузнечики и ночь стоит с таким тяжелым травяным духом, что голова становится тяжелой, как после самодельной «тяжелой» браги. Мы отправились в засаду. Леночка, зависла с ПНВ и винтарем на параллельной улице за трансформаторной будкой. Иван молчал, покусывая травинку; Саня внизу, что-то бурчал себе под нос, благо команды на молчание не было. Ильяс со своим невозмутимым восточным разрезом глаз сидел в сторонке у лестницы вверх, привалившись к стене, отставив в сторону автомат, и поглаживая двух огромных псов, сидевших у него по бокам. Те шумно дышали, вывалив языки с тонкой ниточкой слюней. Мишаня с Алиной сидели в подготовленном джипе между засадой и городом за квартал от нас. Семеныч, по стариковски сгорбившись у окна чердака, баюкал в ладонях вторую свдэшку с ночным прицелом. Я сидел на стуле и вглядывался в темноту, до появления перед глазами разноцветных кругов. Пока все было тихо. На всякий случай, если; я подчеркиваю – если; у Угрюмого, что-нибудь сорвется, то на пути отступления посетителей ждали сюрпризы. В частности я посадил троих, хорошо вооруженных молодых людей с гранатометом и ручным пулеметом, на пути возможного отхода. Все, что я мог придумать, я предусмотрел. Оставалось только ждать и думать.

Над дальним концом поля раздались выстрелы, заревели машины; то есть все как обычно при налете; и вдруг включились прожектора. Перестрелке, развязавшейся на полях, могли позавидовать артиллеристы, утюжащие эшелонированную защиту противника. Наконец, минут через пять-шесть, стрельба начала стихать. Скорей всего, налетчики, напоровшись на горячие обьятия встречающих, решили не задерживаться в гостях, а побыстрее слинять, даже не попив чаю.1 (Теща приезжает в гости к дочке, дверь открывает зять: О, мама, радость то какая! И надолго к нам? Теща, кокетливо: Ну, пока не надоем. Зять удивленно: Что даже чаю не попьете?)

Сейчас надо было попытаться перекрыть самые вероятные пути отступления и взять наконец-то этого хитрожопого резидента, который столько времени водил нас за нос и другие части тела. Ребята не суетились, а терпеливо ждали пока мы с Майклом и Алиной определимся. Я напряженно вслушивался в замерший в ожидании сектор. Майкл щелкал клавишами, переключаясь с одной камеры на другую.

Есть! Нашел! Едут по Лермонтова, через три квартал от нас и как раз на засаду. Два джипа, как всегда.

Алина схватила рацию и начала высвистывать незамысловатый мотивчик: «Ах, мой милый Августин, Августин, Августин…» По машинам, – скомандовал Иван Стоять!

Миша лихорадочно переключал камеры. Одинаковые пустые улицы, кое где горят остатки городского освещения. Хочу сказать ему спасибо, если бы не его основательность и любовь к порядку, мы бы их упустили.

Трое человек. Бегут вглубь нашего сектора по улице Петрова. Все вооружены. Сейчас на перекрестке улиц Петрова и Серова.

Иван, на тебе с Саней и Леной – джипы. Алина, Семеныч, Ильяс – эти трое. Майкл – на координации. Я к Угрюмому.

Разобравшись по машинам, мы разъехались. Завернув за угол, я остановился и поднес рацию к губам: Угрюмый, ты где?

Внутри зашипело, захрипело, потом мне показалось, что плюнуло в мою сторону, а потом чей то инопланетный голос произнес: На связи Танго – браво! Покиньте рабочую частоту!

Я вздохнул, выматерился и членораздельно, медленно, как для идиотов сказал: МНЕ НУЖЕН УГРЮМЫЙ! Далекий радист упрямо повторял: Покиньте частоту, вы мешаете проводимой операции.

Поняв, что толку с этой игрушки будет немного, я рванул к ним включив все фары, какие только можно. Объезжая колдобины и рытвины я по привычке подумал о дорогах и дураках, правда это пословица приобрела в моем представление довольно таки конкретное и адресное звучание. Выскочив на поле, я поехал медленно. Кто его знает, что может быть на уме у человека с ружьем. Самое поганое, что мое предчувствие меня не обмануло. При подъезде к освещенному фонарями участку я побибикал, сбавил скорость, мигнул фарами и … получил длинную очередь по лобовому стеклу. Попытавшись выпрыгнуть из машины, я получил дверкой по башке, удар по ногам и полное онемение руки, а машина – выстрел из гранатомета. Матерясь про себя (вслух я это седлать не мог, после соприкосновения челюсти с ботинком спецназовца), я пытался подобрать ноги под себя, чтобы попытаться встать и идти самому, но в очередной раз получив удар прикладом между ребер, успокоился. Дотащив до освещенного круга, меня бросили на землю и приказали: «Встать». Опираясь на руки я подтянул под себя колени и встал. Сначала на четвереньки, а потом и сам. Слегка пошатываясь я смотрел на стоящего передо мной Угрюмого, в боевой раскраске, и, ей богу, мне было нисколько не смешно. Если он вдруг захочет, то меня стрельнут и спишут на какого-нибудь затаившегося в кустах боевика. Видимо, угрюмый прочел мои мысли, поскольку кривая усмешка расползлась по его лицу. Клянусь. Я чуть не описался. Избитый, грязный, травмированный падением, я производил гнусное впечатление. Если бы взглядом можно было убивать, то все в округе превратились бы в пылающие факелы. И что ты здесь делаешь? – спросил он. Тебя ищу, – по привычке огрызнулся я.