Чтение онлайн

– Нравятся следы, да? – она наклоняет голову и мягко проводит кончиком пальца по небольшой отметине на шее, которую я не заметил ранее.

Хочу прикоснуться. Вместо ее маленького пальчика бегать по тонкой коже должен мой. И мне решать – оставить новые синяки или едва заметно скользнуть рукой, вызывая мурашки. Пульсирующая венка на шее и вовсе сводит с ума, мерно поднимаясь практически у самой отметины. 

– Не льсти себе, – вместо этого говорю. – А будешь так разговаривать – рискуешь даже до задания не дожить. Тебе повезло, что мне интересна твоя бравада, Марина. Это единственное, почему я оставил тебя. И, чтоб ты знала, обычно я не разжимаю руки, и следующий раз вполне может стать для тебя последним.

Я проговариваю все медленно, с расстановкой, хочу донести суть сказанного максимально ясно. У девчонки не должно остаться сомнений насчёт меня, тем более, все сказанное чистая правда, если вчерашнее повторится, она может умереть.

Марина снова молчит, лишь смотрит на меня безотрывно. Во взгляде... Разочарование?! Жалеет, что снова не перекрыл кислород? Мазохистка что ли? Я больше не желаю ломать голову над ее загадками, поэтому просто разворачиваюсь в сторону выхода, сжимая в кулаке мягкое украшение. Нахуй я вообще забрал его с собой?

И все-таки меня смущает подобный аксессуар. Почему именно сегодня? Решаю ещё раз проверить камеры. На это раз в доме. Я говорил, что не параноик? Забудьте!

МАРИНА

5 августа 2020 года (наши дни)

Меня приглашают выйти из дома и ведут в другое здание, позади коттеджа Кая. По размеру оно не уступает логову главаря, визуально даже кажется больше. Провожатый распахивает дверь, и я прохожу внутрь вслед за ним. Мы оказываемся в большом холле, плавно переходящем в комнату отдыха, скорее всего именно для этих целей и служит помещение с диванами, неоправданно здоровым телевизором и несколькими столиками в центре.

У входа небрежно накидана обувь. Мужская. Женщин в доме нет, и это факт. Если только им не разрешено щеголять по комнатам прямо в ботинках. Восемь пар. Но что-то мне подсказывает, что это далеко не все жильцы. Конвоир скидывает обувь, и я, следуя его примеру, тоже разуваюсь, оставляя миниатюрные ботинки среди груды огромных башмаков.

Происходящее у входа вызывает интерес у мужчин, находящихся в комнате. Они смотрят на меня, как на свежее мясцо и довольно скалятся. Их трое. Все здоровые как быки, но тупые, как валенки, судя по застывшему на фейсах глуповатому выражению. Я смеряю верзил презрительным взглядом и отворачиваюсь. 

– Слюни подберите! – усмехается мужчина, с которым я пришла. – Это баба Колобка.

– Я бы поиграл с ее колобками, – кидает в ответ один из бандитов, и все трое начинают ржать, как кони.

Я непроизвольно закатываю глаза и громко цокаю. Здоровяки оказываются ещё тупее, чем я думала. В самый последний момент замечаю в комнате ещё одного человека. Он сидит в отдалении и, с довольно серьезным видом, крутит в руках небольшой нож. На меня смотрит без интереса, но при этом провожает взглядом до последнего, пока мы с моим спутником не скрываемся в коридоре. 

Коридор довольно узкий для жилого дома, даже уже, чем был в казарме нашего подразделения. Но, в целом, предельно ясно, что строение является ни чем иным, как общежитием для подельников Кая. Вряд ли я найду тут что-то полезное для завершения задания, поэтому планирую просто как следует выспаться и набраться сил для будущей работы. 

По пути насчитываю шесть дверей. По три с каждой стороны. Скорее всего, в комнатах живут по два человека. Такой вывод делаю на основании расстояния между дверьми, что даёт примерное представление о размерах комнат. Итого двенадцать головорезов. Либо шесть, если Кай позволил каждому жить на просторе, в чем я очень сильно сомневаюсь. Мы доходим до самого конца коридора и упираемся в лестницу на второй этаж. Поднимаемся и оказываемся в точно таком же помещении с аналогичным количеством комнат. Двадцать четыре приспешника Кайданова против одной меня. Хм... Не то чтобы я начинаю волноваться, просто подобное соседство мне не по душе.

Мужчина стучит в одну из дверей и нажимает на ручку, не дождавшись ответа. Отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

– Счастливо оставаться! – хмыкает он, разворачиваясь, и быстрым шагом удаляется к лестнице.

Я угадала. Две кровати, тумбочки, шкаф-купе небольшого размера и маленький столик. На одной из кушеток, закинув одну ногу на другую, лежит парень. Он лениво отрывается от телефона, обращая на меня внимание. Выглядит удивленным, но не более того. Я же с порога пресекаю любые попытки общения:

– Давай сразу договоримся: ты не лезешь ко мне с расспросами и сам душу не изливаешь, – я произношу текст небрежно и быстро, желая прекратить разговор вот прямо сейчас.

– С чего взяла, что я в принципе собираюсь с тобой разговаривать? – говорит парень, принимая более удобную позу. Замечаю, что своим заявлением лишь больше заинтересовала его, а не отвадила.

– Да у тебя на лбу написано, что любишь чесать языком, – вру я, в надежде, что сосед просто передумает отвечать.

– В принципе, есть вещи, которые я делаю языком вполне неплохо, – хитрая улыбка озаряет лицо парня, а я начинаю жалеть, что вообще раскрыла рот, когда вошла сюда, – но ты не угадала.

– Избавь меня, пожалуйста, от подробностей, – наигранно кривлю нос и швыряю рюкзак на кровать.

– Я Макс, кстати, – говорит сосед.

– Марина, – отвечаю Максиму и снова поворачиваюсь в его сторону.

Он не похож на амбалов с первого этажа. Да и на бандита особо не смахивает. Симпатичный, крепкий, ухоженный. У него длинные пальцы и, насколько позволяет разглядеть мое зрение, ровная кожа на руках, без мозолей, заусенцев и прочих шершавостей, костяшки не сбиты. Не похоже, чтобы он имел дело с оружием или дрался.

– Где здесь душ? – спрашиваю парня, желая поскорее уединиться сама с собой.

– В конце коридора поворот направо, – безразлично отвечает Максим, снова уткнувшись в телефон.

Вытаскиваю из рюкзака необходимые пожитки и иду в ванную. Три отдельные душевые за одной дверью. Шесть раковин вдоль стены, над которыми подвешено одно длинное зеркало. Идеальная чистота. Выбираю одну из душевых и юркаю внутрь. Снимаю одежду и настраиваю воду. 

У меня был тяжелый день. И я хочу смыть его. Скорее избавиться от осадка, который он оставил. Буквально каждый сегодня пытался переломить меня, испытывал, нагонял страху. Я за всю свою жизнь не слышала столько угроз, как за этот треклятый день. Мне не составило особого труда прожить каждый из эпизодов, но, расслабившись сейчас, я поняла, что безумно устала. Измотана. Истощена. И все же испытываю напряжение, несмотря на внешнее спокойствие.

Пережитое вызывает двоякие ощущения. Во-первых, усталость, которую я внезапно почувствовала, оказавшись в душе, а, во-вторых, дичайший восторг от возможности испытать судьбу, поставить обе ступни на лезвие ножа, втянуть носом запах острых ощущений. Я не могу объяснить, чем мне нравятся эти чувства, но они необходимы. Теперь понимаю, что два года назад я сделала все правильно. Это решение привело к тому, что мне действительно нужно.

Более того, сейчас становятся предельно ясны политика академии, их методики обучения: моральный прессинг, высокие физические нагрузки, даже наказания за нарушения устава. Это закаляет. Не даёт сломаться, запаниковать, усомниться в своём решении, даже если оно кажется безумным, действовать хладнокровно и четко, контролируя каждое движение и слово на подсознательном уровне, ведь на задании любое неверное действие – смерть.