Чтение онлайн

Напряжение покинуло его тело в одно мгновение. Он резко развернулся, сгреб меня в отчаянные, сокрушительные объятия и поцеловал с такой собственнической жадностью, словно заново отвоевал у всего мира.

Когда Виктор наконец нехотя оторвался от моих губ, его дыхание было тяжелым. И он так нежно смотрел на меня, что мне захотелось прижаться к нему еще сильнее и укрыться в его сильных руках. Он крепко прижал меня к своей широкой груди, позволяя нам обоим насладиться покоем и осознанием того, что самое страшное уже позади.

Остаток дня пролетел в удивительно уютной, почти домашней суете, к которой мы только начинали привыкать. Ближе к вечеру мы устроились в просторной гостиной нашего нового дома. Виктор сидел на диване с ноутбуком, погруженный в чтение важных контрактов, а я с головой ушла в приятные хлопоты, просматривая на планшете окончательные списки гостей и распределяя роли на предстоящей свадебной церемонии.

Всё шло просто идеально, пока мой взгляд не споткнулся о графу "шафер со стороны жениха". Напротив нее строгим шрифтом было вписано чужое, совершенно неожиданное имя — Игорь Соколов. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить этого человека, и поняла, что это один из ведущих юристов нашей компании. Мое сердце тревожно екнуло, а внутри заворочалась паника. Неужели Витя до сих пор не простил собственному брату ту помощь, которую Марк оказал мне когда мне надо было подумать?

Я посмотрела на Витю, он с кем-то разговаривал по телефону и его явно нельзя было отвлекать.

Я достала телефон и написала Марку короткое сообщение:

"Марк, а почему шафером будет Дмитрий Соколов, а не ты?".

Отправив текст, я отложила телефон и сделала глоток свежевыжатый сок пока ждала, что Витя положит трубку.

Когда он наконец положил трубку я посмотрела Вите в глаза и сказала:

— Кстати, Витя, я уже сказала Лене, что она будет моей главной подружкой невесты, — А почему ты решил сделать шафером Дмитрия, а не Марка? Вы же помирились после той стычки?

Виктор, не отрывая взгляда от планшета, невозмутимо сделал глоток минеральной воды и ровным тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнес: "Шафером будет Дмитрий из юридического отдела. Он надежный, пунктуальный и прекрасно знает протокол."

Я медленно опустила бумаги на стол.

— Марк же твой двоюродный брат! Он был рядом, когда нам было тяжело, он помогал мне, когда мы ссорились. Это наша семейная свадьба, Витя, праздник для самых близких людей, а не очередное заседание совета директоров корпорации!

— Только не Марк, — Карпов жестко отрезал.

Вся его расслабленность мгновенно исчезла, уступив место привычной, непробиваемой броне всемогущего босса. Виктор скрестил руки на своей широкой груди и смерил меня таким тяжелым, безапелляционным взглядом, от которого у любого его подчиненного немедленно подогнулись бы колени.

— Марк относится к жизни как к одной затянувшейся морской прогулке, — ледяным тоном продолжил он. — А наша свадьба — это не пиратская вечеринка на палубе, Оля.

Я открыла было рот, но Витя властно поднял руку, прерывая меня на полуслове.

— Мой брат — абсолютный анархист по жизни, — жестко припечатал Виктор, медленно поднимаясь из-за стола и нависая надо мной темной, подавляющей скалой. — Он принципиально не признает дресс-кодов, регламентов и статусных игр. Он вполне способен заявиться прямо к алтарю в шортах и с коктейлем в руке, просто чтобы позлить меня и сорвать свадьбу. Сюрпризы мне не нужны, и я совершенно не собираюсь гадать, какой очередной фортель он выкинет в самый ответственный момент.

— Витя, это паранойя! Марк никогда бы так не поступил в день твоей свадьбы! — воскликнула я, вжимаясь лопатками в спинку кресла.

— К тому же, ты, видимо, забыла, как он разговаривал со мной на глазах у всей команды? — проигнорировав мою реплику, Карпов оперся ладонями о подлокотники моего кресла, отрезая мне любые пути к отступлению. Его голос зазвучал опаснее, наполняясь металлом. — Все эти его «Витя, тормози», «этот деспот», «я решаю, кто на мостике»… Я терплю его выходки исключительно потому, что мы семья. Но тащить эту вопиющую фамильярность в алтарь, где ты станешь моей женой перед Богом и законом, — увольте. В этот день я хочу видеть рядом с собой только тех людей, кто безоговорочно уважает мой авторитет. Никаких исключений.

Он склонился еще ниже. Его губы оказались в жалком миллиметре от моего уха, а горячее дыхание чувствовалось кожей, пуская по телу предательскую, сладкую дрожь. Запах его парфюма мгновенно заполнил собой всё пространство, парализуя волю.

— Но и это не главное, — хрипло, с едва сдерживаемым первобытным рыком выдохнул Карпов, окончательно сбрасывая маску хладнокровного бизнесмена. — Главное то, что ты и так слишком часто и слишком искренне улыбаешься его дурацким шуткам. В день, когда ты официально наденешь мое кольцо, я хочу, чтобы всё твое внимание, каждый твой взгляд, вздох и улыбка принадлежали исключительно мне одному. А этот обаятельный балагур обязательно попытается перетянуть на себя половину вечера, отвлекая тебя. Исключено, Оля. Я не собираюсь делить тебя ни с кем, даже с собственным братом.

Я потрясенно смотрела в его глаза наполненные собственнической ревностью. Я задохнулась от возмущения и одновременно от того сумасшедшего, опьяняющего трепета, который всегда вызывала во мне его дикая, разрушительная любовь. Но моя гордость требовала немедленно поставить этого диктатора на место, пока его гиперопека не перешла все мыслимые границы.

— Ты неисправим! — я резко вскочила на ноги, отталкивая его сильные руки и не в силах больше сдерживать бушующие эмоции. — Ты не можешь вычеркнуть родного брата из главного дня своей жизни только из-за своей маниакальной потребности всё контролировать и ревновать меня к воздуху! Я заявляю тебе прямо сейчас, глядя в глаза: если на нашей свадьбе не будет свидетеля со стороны твоей настоящей семьи, я вообще не выйду к алтарю! Будешь жениться на своем зануде из юридического отдела!

Виктор сжал челюсти так сильно, что на его скулах заходили ходуном желваки. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать мне ледяную отповедь, не терпящую возражений, но в этот самый момент тишину залитой солнцем террасы разорвал резкий, требовательный звонок мобильного телефона.

На светящемся экране высветилось имя Марка. Карпов, не сводя с меня тяжелого, предупреждающего взгляда, нажал на кнопку громкой связи, словно желая доказать мне свою абсолютную правоту.

— Привет, Витя, — голос капитана звучал обманчиво бодро, с той самой фирменной усмешкой, но за этой деланной веселостью отчетливо скрывалась глубокая, горькая обида. — Звоню пожелать вам с Олей идеального праздника без сучка и задоринки. Раз уж мои услуги шафера вам не понадобились, а смотреть на скучную физиономию твоего карманного юриста мне совершенно не хочется, я прямо сейчас поднимаю трап. Беру яхту Альтаир и ухожу в долгий трансатлантический рейс. Передавай моей любимой принцессе привет. Счастливо оставаться.

Раздался щелчок, и связь оборвалась короткими гудками.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

На залитой солнцем террасе повисла тишина. Я в абсолютном ужасе смотрела на побледневшего Карпова, физически ощущая, как воздух становится невыносимо тяжелым, словно перед настоящим тропическим ураганом. Виктор медленно опустил телефон на стеклянную поверхность стола, и каждая мышца на его лице напряглась до предела, превращая его в застывшее каменное изваяние.