Чтение онлайн

— Что ты хочешь? — спросила она.

Но она знала, чего он хочет. Знала уже с того момента, как увидела его сузившиеся пьяные глаза.

Дождь лил как из ведра. Струи хлестали по тротуарам, по крышам машин, по стеклянным витринам. Марлена стояла у дома Иоганны. Отвращение и ненависть окутали ее, как вата. Она вдруг вспомнила, как один из ее братьев подарил ей мертвого жука в коробочке, лежащего в вате. Брату доставил огромное удовольствие ее ужас. Жук был раздавлен, заметна была каждая зазубринка на его щупальцах. Но Марлена отомстила. Она запекла мертвого жука в пирожное, а потом сказала брату, что он съел. Хорошо смеется тот, кто смеется последним…

Она настойчиво позвонила, потом еще раз. Когда Иоганна отворила, в халате, накинутом на ночную рубашку, Марлена молча прошла мимо нее в квартиру. Иоганна последовала за ней. Она помогла ей снять жакет, налила коньяка в рюмку и внимательно смотрела, как Марлена пьет. Потом взяла полотенце и принялась вытирать мокрые от дождя волосы подруги. Достала лед из холодильника, чистую салфетку и сделала ей компресс.

— Положи на лицо. У тебя глаза совсем заплыли.

Она попыталась снять с нее разорванное платье, но Марлена удержала ее:

— У тебя есть фотоаппарат?

Иоганна непонимающе уставилась на нее.

— Я хочу, чтобы ты меня сфотографировала.

— Если тебе нужны доказательства, обратись к врачу.

— Я это сделаю утром. Но мне нужна и ты в качестве свидетельницы.

Иоганна достала аппарат и щелкнула ее. Потом принесла одеяло.

— Значит, он тебя избил. И…

Марлена молча кивнула.

Иоганна сменила компресс.

Марлена горько рассмеялась:

— Итак, меня принудили. Так это сформулирует законник. — Она допила рюмку. Потом встала.

— Ты куда? — изумленно спросила Иоганна.

— Домой.

— Зачем?

— Чтоб запечь жука в пирожное… — Она улыбнулась. — Не бойся, я не сумасшедшая. Я возвращаюсь из-за Андреа. Хочу быть дома, когда она проснется.

— А Бернхард?

— Дрыхнет. Он заснул сразу после того, как… показал мне, что он стоящий мужик.

Она обняла Иоганну и поджала губы:

— Я еще посчитаюсь с ним, Иоганна. Обещаю тебе.

— Но как?

— Я знаю, как поступить. Если он хочет меня остановить, ему придется меня убить.

Марлена проснулась в холодном поту. Горло саднило, челюсти свела судорога.

Она бросила взгляд на Бернхарда. Он что-то бурчал во сне, потом вдруг потянул одеяло и накрылся им с головой. Марлена встала с кровати и прошла в ванную. Было шесть утра. С тех пор как она пошла работать, ее день начинался рано.

Спустя два часа она уже сидела в приемной на первом этаже, за столом с несколькими телефонами и факсом и разбирала бумаги, пришедшие с вечерней почтой. Каждому сотруднику, проходившему к лестнице или лифту, она улыбалась: дружелюбно — женщинам, чуть загадочно — мужчинам. Когда мимо прошел руководитель рекламного отдела Давид Эриксон, ее улыбка потеплела. Она считала его в некотором роде своим амулетом. Высокий, светловолосый, зеленоглазый, сказочный, как принц, — ее амулет, который принес ей удачу в тот день когда она прорвалась к шефу. На самом деле, она всегда немного терялась, когда он с ней здоровался. Боже, что за мужчина! Она вела себя как ребенок, протянувший руку за огромным ванильным кренделем. Очень хочется, хотя и понимаешь, что кусок для тебя великоват.

Она быстро освоилась с работой. Даже сложный селекторный аппарат постепенно перестал пугать ее. Трудности доставлял только объем работы — когда одновременно начинал работать факс, звонил телефон и у стола толпились нетерпеливые посетители. В такие моменты требовались крепкие нервы и несомненные организаторские способности, чтобы не потерять контроль за происходящим. Поэтому к вечеру она выдыхалась, чего, естественно, старалась дома не показывать.

Бернхард, как опытный боксер на ринге, старался не пропустить у противника ни малейших признаков усталости.

Мысли о домашних неурядицах угнетали ее. В ту памятную ночь она до рассвета просидела в гостиной, раздумывая, какую стратегию ей избрать. Марлена рассчитывала на то, что Бернхард ничего толком не помнит о происшедшем, о том, как он обругал и ударил ее, а потом насильно овладел ею, потому что в этот момент она ни психически, ни физически не могла сопротивляться ему. Марлена понимала, что ее брак потерпел крушение. Если б она еще любила Бернхарда, то, вероятно, попробовала бы начать все сначала. Но она не любила его.

Любовь — всего лишь затасканное понятие для легковерных дураков. Они влюбляются, сходят с ума друг по другу, и все это длится, пока адреналин в крови не придет в норму, и тогда все успокаивается. И в этот момент очень важно, чтобы страсть сменилась сексуальной привязанностью, наряду с уважением и дружбой. Но ни уважения, ни дружеских чувств она больше не ощущала к Бернхарду, а ее сексуальная привязанность была так ничтожна, что, можно считать, ее почти и не было. Однако она честно признавалась себе, что ее холодность к мужу объясняется не только той безобразной ночной сценой. Нет, если быть честной самой с собой, то надо признать, что как сексуальный партнер Бернхард ей давно был уже безразличен. Уже несколько недель — ничего, никакого секса! Эротическая катастрофа! Не затаскивать же ей к себе в постель какого-нибудь парня, чтобы компенсировать собственную неудовлетворенность. Нет, надо забыть об этом. В ее жизни множество куда более важных вещей, над которыми ей приходится ломать голову. В конце концов, может, она вообще фригидна. Но когда она видела перед собой доктора Эриксона и невольная дрожь пробегала по ее телу, она начинала очень даже сомневаться в своей холодности.

Бывали минуты, когда ей становилось даже жаль Бернхарда. Он был глубоко подавлен, когда на следующее после ночной безобразной сцены утро увидел ее разодранное платье и следы крови на лице. Он лишь беспомощно повторял, что она должна была видеть, в каком он состоянии и что из этого может выйти. Тогда они пообещали дать друг другу передышку. Но со стороны Марлены это было не совсем честное обещание, ибо эту паузу она собиралась использовать для того, чтобы уладить все свои дела. Где, например, ей жить после развода? Каково будет ее финансовое положение? Может ли она позволить себе хорошего адвоката?

Марлена обедала обычно в кафе с Морицем Кайзером. Она чувствовала себя обязанной ему, да он и вправду казался ей симпатичным человеком.

Видимо, и он ощущал к ней искреннюю привязанность, потому что с удовольствием рассказывал ей и о делах на фирме, и о подводных течениях, и о взаимоотношениях людей. Так, Марлена узнала, что Георг Винтерборн пять лет назад потерял жену, умершую от рака, что дочь Винтерборна, ровесница Марлены, учится в университете на экономическом факультете. Доктор Эриксон, с которым Марлена уже познакомилась, очень дружен с дочерью шефа.

— В самом деле? — спросила Марлена лицемерно. — Он, оказывается, ловкач!

Мориц рассмеялся:

— Ты уже видела Каролу Винтерборн? Нет? Тогда надо тебе сказать, что она и без денег своего отца может иметь бешеный успех.

— Так красива?

— Как картинка!

Ах, ну почему жизнь так несправедлива! Богатая, образованная, красивая, любимая…

— А что за человек этот Эриксон?

— Его отец — швед. Преподает медицину в Стокгольме. Мать — немка. Она работает в каком-то банке и живет попеременно то в Берлине, то в Стокгольме. Давид работал здесь, еще будучи студентом. Потом провел два года в Швеции, у своего отца. Однако все же вернулся сюда. Они с Георгом Винтерборном единомышленники и прекрасно понимают друг друга, кроме того, он действительно классный специалист по рекламе. Но, я думаю, на нынешней должности он не остановится и поднимется еще на пару ступенек вверх. Поговаривают, что он собирается обручиться с Каролой.