Чтение онлайн

То же самое, по существу, писали В. Сапарин, В. Свининников и т. п. Несмотря на псевдомарксистскую фразеологию и — верю — благие намерения критиков, подобные рассуждения являются глубоко вредными. Если «то, что грозит буржуазному обществу, не может грозить нам» — зачем вообще нужна борьба с буржуазной идеологией? К чему усилия в идеологической схватке, если исход предрешен, независимо от этих усилий, волей истории?

Грубая ошибка критиков очевидна.

В. Свининников наивно полагает, будто в ответ на его грозные вопросы Стругацкие станут оправдываться следующим образом: помилуйте, наши романы не имеют отношения к нашему обществу и борьбе, они касаются «чистых» проблем. Нет, т. Свининников, Стругацкие не могут не понимать, что их романы имеют прямое отношение к борьбе за коммунизм! Книги «вне времени и пространства» не смогли бы привлечь внимание и любовь миллионов советских читателей.

Фантастические произведения Стругацких наполнены живой страстью борьбы за коммунистическую мораль и дух. Будем говорить прямо: разве только за пограничными столбами существуют люди, убежденные, что достаточно набить всем брюхо и надеть яркие тряпки — и человечество достигнет счастья? А у нас разве не имела одно время хождение негласная практика, согласно которой производственные успехи автоматически считались идеологическими достижениями? И разве не по этой практике бил октябрьский Пленум 1964-го года? И разве не против нее же был направлен написанный тогда роман «Хищные вещи века» — роман о первостепенной важности ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ борьбы с буржуазным сознанием!

А идеи «Второго нашествия марсиан» — обличение мещан, готовых в минуту либеральной оккупации, даже со «свободой печати» (в известных пределах) и дармовыми подачками, стать слугами, бургомистрами и полицаями врага — разве эти идеи имеют чисто абстрактное значение? Разве не клеймят Стругацкие ядом презрения тех, кто готов продать отечество… «марсианам»?

Разве Иван Жилин, покинувший Москву ради борьбы за грядущее счастье Города Дураков, или Максим, спасающий страну Неизвестных Отцов бок о бок с туземными подпольщиками, — разве этот пример интернационализма есть абстрактная картинка, не перекликающаяся с нашей жизнью и борьбой?

Стругацкие — реалисты и сатирики в специфическом жанре фантастики. Это значит, что бюрократы из придуманных ими стран списаны с наших бюрократов; мещане и подлецы в их романах списаны с отечественных мещан и подлецов. Во имя чего? — задают вопрос «бдительные» критики. Во имя того, чтобы уничтожить пошлость, мещанство, предательство и подлость — не в стране Неизвестных Отцов, а в нашей стране! Чтобы в ней торжествовали подвижники-революционеры и ученые, герои и борцы, герои братьев Стругацких, тоже списанные с наших современников, — не надо забывать об этом!

И напрасно В. Свининников пытается противопоставить направлению Стругацких романы А. Н. Толстого. По логике его собственной статьи, А. Толстой писал плохие и вредные романы. В самом деле, в «Аэлите» изображена массовая гибель рабочего класса в момент разгромленного восстания. Разве такое будущее сулит нам история? — должен был бы спросить его В. Свининников. А фашистский диктатор Гарин, который позволяет коммунисту Шельге вести партработу в шахте — разве таковы фашистские диктаторы?! К счастью, А. Толстого от подобных, скажем прямо, неумных вопросов спасло его положение признанного классика советской литературы. Современным писателям избавиться от таких вопросов куда труднее.

«Пошлость — это контрреволюция», — когда-то сказал Бабель. Мудро сказал. Некоторым современным критикам стоило бы задуматься над этим прежде, чем садиться писать статьи о современной фантастике.

Дорогой Борик!

Получил твое письмо, хотя из-за сволочной кучи поздравительного дерьма оно шло аж четыре дня. Рад, что могу тебя, наконец, порадовать. Впрочем, все радости осложнены различными НО.

1. Пискунов дал команду печатать ОО и даже сам наложил свою подпись на титульном листе. Доконали его Нина, М. М. и Компаниец, а также, видимо, страх ревизий и иные страхи, о которых мы не знаем. НО! За это время истек срок действия разрешения Главлита (дается на 6 месяцев), и книга снова пошла в Главлит. (Черт, на этом месте явился ко мне солдатик, из наших почитателей. Служит в Москве, дай, думает, зайду. И зашел. И час коту под хвост.)

2. Звонил в «Юность», все там в восторге и собираются ДоУ печатать. НО. Еще не читал Полевой. Ему дали читать на праздники. В среду буду звонить и узнавать подробности.

3. Под Клемента выписали нам одобрение. Деньги будут, видимо, в начале декабря. Не знаю, почему такая задержка. НО. Я сейчас опять читаю правку Хидекельши, и конца этому не видно. Да ладно, нам не привыкать.

4. Деньги и «Саргассы» высылаю сегодня (деньги переводом через сбк).

5. С «Сельской новью» ничего не вышло. Как только появилась статья в «Журналисте» об издании иностранного детектива и фантастики, они в ужасе вернули рукопись. Я отдал почитать в «Вокруг света». Пусть посмотрят, хотя шансов, конечно, немного.

6. Ничего по статье делать сейчас не буду. Встречусь с Синельниковым, поговорю, тогда видно будет.

7. В Новосибирск дам телеграмму. Посмотрим, что к чему. Отчего там такая спешка? Шесть месяцев молчали и вдруг давай, давай-давай!

8. Бэз приложэний [174] . Да, а не пора ли тебе позаботиться насчет Комарова на январьчик-февральчик?

Поцелуй мамочку, привет Адке. Твой Арк.

Дорогой Аркашенька!

1. Вчера был на заседании, посвященном обсуждению «Часа Быка». Давно я не испытывал такого недостойного и неприличного удовольствия. Мало того, что большинство выступавших смешивали роман с г… по чисто художественным соображениям. Мало того, что большинство выступавших назвали его бессодержательной графоманской болтовней. Мало того, что даже защищавшие защищали со сплошными оговорками и суть защиты сводилась к просьбе: «Ну не надо уж так беспощадно — Ефремов все-таки». Мало того. Нашлись суки в количестве одной бабы по фамилии Хузе и одного хмыря, который часто у нас бывает, но обычно помалкивает, которые, почуя свой час, поднялись, с партийной прямотой объявили, что роман этот про нас и, следовательно, является идейно вредным. Сам понимаешь, что еще год назад я бы при таких словах вскочил и всё разнес бы, но не теперь. Нет уж, нынче дураков нет — защищать агрессора. И пришлось защищаться — кому бы ты думал? — автору вступительного слова дорогому тов. Бритикову, который во вступительном слове неоднократно намекал на расплодившиеся антиутопии и изображение в будущем сегодняшнего человека с его плоским юмором и т. д. (по Ефремову). Это было зрелище! Я выступать отказался и сидел с каменным лицом, наслаждаясь редким зрелищем, как загнанный в угол Бритиков, ходя красными пятнами и срываясь на крик, твердит, что это не про нас, да не про нас же, ну ей-богу же не про нас, да что вы все, товарищи!.. Зрелище было жалкое и величественное своей назидательностью. Пусть-ка он <…> поживет в нашей шкурке хоть полчаса! Кстати, Гор выступать тоже отказался, а Дмитревский (затеявший всё это дело) и вовсе не явился, укатил куда-то, ловкач — ну и чутье у человека.

2. Вернулся, а от тебя и письмо, и бандероль. Спасибо. Думаю, что и денежки своим чередом дойдут. Итак, наметились какие-то сдвиги. Что ж, если все это не заранее продуманная афера Пискунова (мол, цензура задержит, а я в сторонке постою), то все вроде бы складывается неплохо. И в Литературке печатают что-то совсем уж бесхребетное. Может, как-нибудь и обойдется. Из Авроры все не звонят, хотя обещали сразу после праздников. Впрочем, возможно, они действительно еще не все там прочитали — редколлегия чудовищная и все должны прочесть — такие там у них порядки: полная коллегиальность и демократия. А там, глядишь, и Полевой что-нибудь положительное решит. Что, впрочем, как-то сомнительно.